М. Скоробогатов о реставрации Иверской церкви

Есть недалеко от станции Орёл, в нескольких метрах от железнодорожных путей, ведущих на Юг, удивительная по красоте церковь. Несколько десятилетий я видел её развалины, подъезжая к Орлу со стороны Курска. В детстве эти развалины из тёмно-красного кирпича казались мне каким-то таинственным и страшным замком, позже вид этой церкви уже не казался страшным, наоборот, мне стала открываться в её облике уходящая красота. Много лет и усилий потребовалось для того, чтобы желания православных верующих, краеведов, священнослужителей и властей привели к решению о возрождении храма. Однако после передачи храма общине все увидели, какие трудности придётся решать. Среди тех, кто верил в преодоление этих трудностей, в возрождение храма был М.Скоробогатов. Далее приводится его статья, написанная в начале 90-х годов прошлого века.

Начало и конец — плач

Митрополит Киприан, на­путствуя нас, грешных, ко­гда-то сказал: «Все мы рав­ным образом шествуем от тьмы на свет, от света в тьму, от чрева материнско­го с плачем в мир, от ми­ра печального с плачем в гроб. Начало и конец плач! Что же в середине? Сон, тень, мечтание, КРАСОТА ЖИТЕЙСКАЯ!» Красота житейская наших предков ярко отражена в памятниках. А способны ли мы, нынешние, сохранить и приумножить эту красоту? Боюсь, что мы мало созда­ли и много утратили... В последние годы в Рос­сии внимание к наследию прошлого возросло, возросли и нагрузки на местные государственные органы по охране памятников. Но ес­ли в других областях про­изводственные группы при управлениях культуры ук­репляются специалистами, то на Орловщине ее прак­тически расформировали, создав ведущим сотрудни­кам неприемлемые условия работы в новой структу­ре — научно-производствен­ном центре. Треть сотруд­ников вновь созданного НПЦ — это по существу аппаратная надстройка с со­ответствующими окладами, это работники разных про­фессий, творческие пути ко­торых ранее с реставраци­ей не пересекались. И, тем не менее, центр провозгла­сил, что он один в состоянии принять на себя удары безжалостного времени, разрушающие древние со­оружения. Как же на самом деле? До безобразного состояния доведен дом Серебренниковых на ул. Комсомоль­ской, 63. Это результат реставрационной безграмотно­сти и непрофессионализма. И по всему видно, работни­ки культуры не стремятся на века сохранить уникальное здание в стиле модерн, а как временщики приспосабливают его для собствен­ных нужд — в невосстановленный дом уже въехал научно-производственный центр, тут же готовятся просторные апартаменты для администрации управле­ния культуры.

Не лучше подход и к Иверской церкви. Ее, нако­нец, возвратили верующим, но в каком состоянии! Строго говоря, памятника как такового нет, всего лишь руины, представляю­щие определенный матери­альный и исторический ин­терес, консервация руин не даст желаемого результата, фрагментарная реставра­ция невозможна в силу больших утрат. Использова­ние церковной общиной для отправления обрядов раз­битого здания немыслимо. В журнале архитектурного надзора отмечено: «Целью и задачей данной реставра­ции должно явиться макси­мальное и возможное со­хранение и укрепление всех первоначальных конструк­ций, декора и просто кирпичной кладки с воссозданием утраченного по аналогии с сохранившимся, но без фальсификации под ста­рину. После воссоздания... памятник архитектуры, тем не менее, никогда не смо­жет считаться памятником архитектуры только начала XX века. В нем неизбежно отразятся технические приё­мы и строительная культу­ра реставраторов конца XX века».

В принципе ничего страшного, если реставра­ция будет проведена с вы­соким качеством. Иверской церкви в определенном смысле повезло — все ее одиннадцать глав будут сде­ланы руками Сергея Болотского. Это профессиональ­ный мастер, в совершенстве владеющий методами и приемами старой школы. В свое время им выполнены работы по завершению Никитской, Троицкой церквей, церкви Михаила Архангела, Николо-Песковской коло­кольни в Орле. Сейчас идет кропотливая и напряженная работа по всему объему памятника. Конечно, при­дирчивый взгляд архитектора отмечает недостатки: местами смят профиль и нет четкого облома в шту­катурке, ошиблись в разме­ре выноса кирпича по декору, не соблюдена поря­довка кирпичной кладки... Но здесь не услышишь привычную для наших рестав­раторов ссылку на «трудно­сти производственного ха­рактера», хотя они есть, и очень серьезные. Отсутствует собственная производственная база, централизо­ванные поставки строитель­ных материалов, острая нехватка механизмов, транс­порта, своих реставрацион­ных кадров. Но при всем этом затраты значительно ниже общепринятых в ре­ставрации, а зарплата за добросовестный труд до­вольно высокая. Здесь есть ответственный и взвешен­ный подход к делу, продуманное распределение средств и ресурсов, когда каждый вложенный рубль материально отражается в здании, нет неучтенных ме­лочей, порой выхолащиваю­щих всю работу, и, конеч­но, нет паразитирующего громоздкого управленческо­го аппарата. Распорядитель всех работ — священник Крестительской церкви, секретарь Орловско-Брянской епархии Иван Федорович Троицкий. Сподвижническая деятельность отца Иоанна, отдающего все силы на вос­становление храма, вызыва­ет глубокое уважение, преж­де всего высокой граждан­ской ответственностью и умением замечать и ценить профессиональное мастерство.

А ведь на Орловщине бытует мнение, что местные реставраторы не могут делать простейшего из воз­можного. Исходит оно от людей, далеких от проблемных вопросов в реставра­ционной практике. В обла­сти нет ни одного сданного под ключ объекта, а есть только распыление средств и сил, поэтому наработанный реставрационный опыт можно собирать только по крупицам — нигде он не представлен в целом, не изучается и напрочь отме­тается орловскими управ­ленцами. Таков стиль рабо­ты управления культуры, такие же методы перенял и научно-производственный центр по охране и эксплуа­тации памятников.

(Далее в статье говорится о перипетиях борьбы за проект реставрации, против бюрократических проволочек уже в ходе самой реставрации, запретах на дальнейшее проведение работ, переписке между епархией, управлением культуры и НПЦ по реставрации. Шли споры и о том, покрывать здание штукатуркой или оставлять в первозданном виде, но с включениями больших фрагментов из отличающегося по цвету и размеру современного кирпича).

...принятое мной решение о покрытии зда­ния штукатуркой. Полное его обоснование — в записях журнала надзора, и мне как автору добавить нечего. Конечно, это не самый лучший вариант, но в дан­ной ситуации — единственно возможный шаг для спасения памятника. Возможно, НПЦ сомневается в пра­вильности решения, но по­чему не предлагает другого пути, не выносит проект на научно-реставрационный со­вет, а фактически тянет время? На мой взгляд, это обыкновенные бюрократи­ческие игры — община в неимоверно трудных условиях восстанавливает памят­ник, понимая губительность оттяжек во времени, а ор­ганизация, которой следова­ло бы помогать или, по крайней мере, не мешать, не тормозить работу, почти год стращает санкциями, воздвигает барьеры из за­претительных предписаний. С чего бы вдруг такое рве­ние? Уж не потому ли, чтобы показать власть, если уж нельзя показать профес­сионализм?

И опять я возвращаюсь к словам митрополита Киприана о кpacoтe житейской. Дело сохранения ее должно быть в руках профессионалов, уважающих чужом и свой труд. Не будет этого — по-прежнему жизнь пой­дёт под знаком разруше­ния, где и начало — плач, и конец — плач.

М. Скоробогатов, архитектор-реставратор.

* * *

С момента написания этой статьи прошло уже 30 лет. Стараниями людей и при поддержке епархии Иверская церковь была восстановлена и сейчас украшает собой привокзальную часть Железнодорожного района. Что же касается положения дел в Орле с реставрацией зданий прошлых веков, то ничего утешительного в этом отношении сказать нельзя.

  Иверская церковь после реставрации


Очерк 1912 года к 10-летию храма Иверской Божией Матери