Малюченко Галина Владиславовна

С Галиной Владиславовной я познакомился в 1962 году, когда во время летних каникул ребята, занимавшиеся в самых разных кружках ДЭТС, поехали на несколько дней в Ленинград. Она была руководителем группы, и ей приходилось отвечать буквально за всё. За то, чтобы никто из ребят, многие из которых впервые поехали так далеко без родителей, не потерялся, за размещение, питание, экскурсии, за их свободное время, за возвращение всей группы в Орёл в целости и сохранности. В группе нас было человек 20-25. Мальчишки и девчонки были самого разного возраста — от 12 до 16 лет. Жили мы в школе недалеко от Невского проспекта и как только узнали к нему дорогу, старались не пропустить ни одного дня, чтобы не побывать там. А какое чудо эти белые ночи! Никто из нас до этой поездки такой красоты никогда не видел. Никакими силами нельзя было удержать нас в четырёх стенах школы после напряженного экскурсионного дня, и поздно вечером, а иногда и ночью, мы убегали на любимый проспект. Сейчас трудно представить, как удавалось Галине Владиславовне управляться с нашей командой. А что творилось в ребячьей спальне! Особенно живописно она выглядела после боя подушками. Но я не помню, чтобы Галина Владиславовна нас строила, отчитывала, ругала громким голосом и грозила разными карами. Кстати, голос у неё был грубоватый, с хрипотцой, какой бывает у давно курящих женщин. Мы знали, что она курит, но на детей она никогда не дымила, отходила в сторону. Мне кажется, что в эти минуты она чувствовала себя немного виноватой, но ничего с собой не могла поделать. А мы её великодушно прощали, и это нас ещё больше сближало.

Во время переездов, остановок, ожидания экскурсоводов, когда выпадало свободное время, Галина Владиславовна часто что-нибудь нам рассказывала. К сожалению, движимый стремлением как можно больше увидеть и сфотографировать, я всё время находился на каком-то расстоянии от группы, слушавшей её рассказы. Только сейчас понимаешь, как много я мог бы узнать нового и интересного, будь я чаще среди слушателей. По тем отрывкам, что мне всё-таки удавалось услышать, я понял, как много она всего видела и знала.

За время путешествия мы побывали в Исаакиевском и Казанском соборе. В Казанском в то время размещался Музей атеизма, и с помощью маятника Фуко нам что-то пытались доказать. Посетили Петропавловскую крепость, были в Эрмитаже, исходили вдоль и поперёк Невский проспект, любовались Невой, многочисленными каналами и мостами. Ездили в великолепный Петергоф и город Пушкин.

В Орёл все вернулись в полном составе, добром здравии, переполненные впечатлениями. А ребята из нашего кружка ещё и с коробками отснятых плёнок.

После этого путешествия мы встретились с Галиной Владиславовной через много лет. Она уже занималась поиском погибших во время Великой Отечественной войны летчиков, а её музей «Нормандия-Неман» становился всё более и более известным не только в Орле, но и за его пределами. Мне, студенту иняза, приходилось несколько раз приводить в этот музей группы французов и выступать в роли переводчика. Галина Владиславовна рассказывала о своём кружке, о поисках, раскопках, находках, переписке с архивами, с французскими ветеранами авиаполка. Некоторые из французов слышали об авиаполке «Нормандия-Неман» впервые и с большим вниманием и интересом следили за рассказом Галины Владиславовны. Мы гордились тем, что у нас о французском авиаполке знают больше, чем многие в самой Франции. Сама же Галина Владиславовна скромно умалчивала о своей роли в создании музея, говоря: «Мы…», «у нас…», «мы с ребятами…».

В течение последующих лет встречались с Галиной Владиславовной редко, в основном в театре, на городских праздниках. Наверное, она воспринимала меня как одного из многочисленных кружковцев, которые её знали, уважали и всегда старались подойти и поздороваться, сколько бы лет нам ни исполнилось к тому времени.

На снимке, сделанном 45 лет тому назад, запечатлён один из тех моментов, когда в Петергофе у нас выдалась свободная минутка. Несколько девчонок стоят позади лавочки, остальные разбежались по территории. Галина Владиславовна смотрит на всё происходящее и улыбается.

Несколько лет тому назад, когда этого сайта не было ещё и в проекте, я встретил замечательную статью в газете. В ней Галина Владиславовна в беседе с журналистом рассказывала такие интересные подробности своей жизни, такой богатой на встречи и впечатления, что можно было бы написать не только статью, но и книгу. И ещё в этой статье очень точно переданы некоторые черты её характера: целеустремлённость, твёрдость в отстаивании своих убеждений, иногда резкость в разговоре с чиновниками или просто глупыми, самоуверенными и самонадеянными людьми, чувство юмора и умение так «сказануть», что смысл сказанного понимали только наиболее развитые из слушателей. 

Давайте же перейдем к самой статье, которой был дан подзаголовок «Живая легенда».

Галина Владиславовна

В нашем городе есть немало людей, которые сойдутся в едином мнении: если кто и достоин, чтобы его именем назвали одну из улиц города, если кому и ставить памятник при жизни, если кому и присуждать звание «Почетный гражданин Орла», то таким, как Галина Владиславовна Малюченко.

«Литвинка»

— Отец и мать познакомились в госпитале. Отец служил у Деникина (а где еще мог служить кадровый военный инженер, не в Красной же армии?) и заболел брюшным тифом. А мама была сестрой милосердия и выходила его. Она была чистокровная полячка из Варшавы, а папа «литвин», ополячившийся белорус. Не так давно, когда была перепись населения, я не сдержалась и съехидничала: написала, что моя национальность — литвинка. Пусть голову поломают, кто это такие! В 30-х годах отец работал в Бухаре — строил там швейную фабрику, а мы с мамой жили в Москве. Я пошла в школу. В этой школе и сейчас учатся, только номер поменялся — из 25-й стала 175-й. Кстати, там снимали фильм «Завтра была война». В 30-е годы в центре Москвы в основном жила интеллигенция. Поэтому и контингент в школе был соответствующий. В параллельном классе учился Яшка Сегель, который играл Роберта Гранта в первой экранизации «Дети капитана Гранта». После войны, которую он прошел артиллеристом, поступил во ВГИК и стал кинорежиссером. Моим одноклассником был сын Эдуарда Багрицкого Сева, молодой талантливый поэт. На войну не взяли из-за близорукости, так он устроился военным корреспондентом. Погиб под Новгородом. Вообще, из ребят-одноклассников с войны вернулись только двое. Один — инвалидом.

А еще в нашей школе учились дети Сталина. Светлана Аллилуева была младше нас, поэтому мы на нее не обращали внимания. Всем очень нравился Васька Сталин (на два года старше). Хулиганистый малый был. Когда мне исполнилось четырнадцать лет, маму посадили. Отец уже умер, и я осталась одна. Хорошо, что мне за отца персональную пенсию платили, а то бы и я умерла. Через год маму выпустили (времена такие были: хотят — посадят, хотят — выпустят), но она потом недолго прожила. В войну мы проели все наше имущество. Жить было не на что, и я голодала. Посидела, подумала, собрала вещи и поехала в Ташкент к папиным друзьям. Добралась не без приключений. Когда один из друзей отца меня увидел — расплакался. Отмыли, одели, вылечили язвы на ногах, поселили в общежитии и по моему желанию устроили учиться в геологический техникум.

Профессия геолога мне нравилась. После учебы работала в экспедиции в Кызылкуме под Бухарой. Уран разрабатывали. О том, что он вреден, мы в те времена даже не задумывались. Потом перевелась в экспедицию в Таджикистан. Тоже на уран. Там и встретила своего мужа Юрия Яковлевича. Муж Юра работал горным инженером и проходил «фильтрацию». В армию его призвали сразу перед началом войны, участвовал в боях на Украине. Эти бои хорошо описаны у Е. Долматовского в романе «Зеленая брама». Вместе с Долматовским они и попали в плен, просидев у немцев до тех пор, пока их не освободили союзники. А как происходило освобождение? В лагерь для военнопленных приезжали вербовщики, в том числе и из советских войск, и агитировали уехать именно в их страну. Конечно, молодым ребятам хотелось домой, на родину. Их помпезно, с цветами и музыкой, посадили в хороший вагон поезда, довезли до Румынии, где была уже территория советских войск, и под предлогом пересадки попросили из вагона. А там уже стояли автоматчики с собаками. Дальше «по этапу» в теплушках — до Средней Азии: «на фильтрацию».

Когда я за Юру замуж собралась, меня на комсомольский актив вызвали. Говорят: «Что ты делаешь? За кого замуж выходишь? Он же политически неблагонадежный элемент!» Я тогда очень расстроилась, пришла домой и со злости комсомольский билет сожгла. До сих пор не понимаю, какого черта меня в этот комсомол занесло? Но за Юрия Яковлевича все же замуж вышла. И никогда об этом не пожалела! В Орел — на Юрину родину — нам удалось перебраться только в 1951 году, когда началась «оттепель». Сначала устроилась на работу в экспедицию, а потом наш сосед Зелик Аронович Бонкс пригласил меня вести геологический кружок на станции юных туристов. К тому времени у меня уже было двое детей, и, несмотря на разницу в зарплате, я согласилась.

Нормандия-Неман

Я всегда была заядлой театралкой. Во время войны Большой театр не работал, но его филиал давал спектакли. Я не пропускала ни одного, и у меня было много друзей среди балетной молодежи (в те времена я хорошо знала Майю Плисецкую). Там же, на балетных спектаклях, впервые увидела нормандских летчиков. Они нам, молодым девчонкам, очень нравились — необычная военная форма, веселые, простые ребята (не то, что чопорные англичане). Даже и подозревать не могла, что судьба сведет меня с ними еще раз. В 60-е годы на экраны вышел фильм «Нормандия-Неман». Посмотрела его и, услышав в фильме слова «город Орел», заинтересовалась. Предложила кружковцам найти погибших французских летчиков.

Дело в том, что на примере Орловской области геологию изучать тяжело. Интересные породы здесь находятся глубоко, а сверху — один песок, известняк и песчаник. Приходилось детей учить в основном топографии и ориентированию. Поэтому ребята с энтузиазмом меня поддержали — дело новое, не скучное. А с чего начать, не знали. Сначала написали письмо во Францию продюсеру фильма — русскому эмигранту Александру Каменко. Он нам прислал огромную афишу фильма (она хранится в музее «Нормандия-Неман» на станции юных туристов) и абсолютно бестолковое письмо. Затем мы написали второе письмо во Францию — Эльзе Триоле, соавтору сценария фильма, сестре Лилии Брик и жене Луи Арагона. Она нам ответила. Хорошее письмо, ничего не скажешь. Но опять же — пользы от него никакой. Следующим было письмо в Москву, в Комитет ветеранов войны Алексею Мересьеву. Он передал его Сергею Давыдовичу Агавельяну, одному из организаторов полка Нормандия-Неман. И уже он нам дал приблизительные ориентиры, где искать погибших французских летчиков.

Между делом меня вызывают в горком партии. Будущий известный летописец орловского православия (не буду называть фамилию, человек уже умер) начал меня отчитывать: «Почему позорите партию и переписываетесь с Францией, в то время когда у них НАТО базируется?» Я в ответ: «В партии не состою, поэтому никого не позорю. И плевать я хотела на ваши рекомендации. Этим делом я занималась и буду заниматься. Единственное, что могу гарантировать, если вы такие трусы: письма из Франции будут приходить на мой домашний адрес, а не на станцию юных туристов». Как потом оказалось, я «наплевала» в самую точку. С Францией у СССР отношения оказались хорошими, и в первый же год мне с кружковцами повезло — мы нашли самолет и останки летчика Жан-Луи Тюляна. После этого меня стали приглашать в Москву на встречи с ветеранами полка Нормандия-Неман. А письма и открытки из Франции до сих пор приходят на домашний адрес. Потом в Орле улицу назвали Нормандия-Неман. Правда, к Орлу французские летчики вообще никакого отношения не имели. Не было их здесь. Только после начала перестройки приезжал один из трех еще живых ветеранов — бригадный генерал Жозеф Риссо. А так в зоне действия Первой воздушной армии, куда входил полк Нормандия-Неман, были Болховской, Знаменский, Хотынецкий районы, часть Мценского…

От автора

Галина Владиславовна поскромничала. Не стала рассказывать, что, вырастив двоих детей, еще приютила и дала «путевку в жизнь» двоим сестрам-сиротам из детского дома, что бывшие кружковцы до сих пор ходят к ней в гости. А если не могут прийти, то 9 мая и в день рождения, 22 октября, обязательно позвонят и поздравят. Что в 1990 году именно по ее инициативе в Орле возродилась католическая община. («У меня отец и мать были католики. Меня саму крестили в костеле. Почему я должна быть другой веры?»). Не стала рассказывать о других организованных ею поисковых экспедициях, по результатам которых защищена не одна кандидатская диссертация и написана не одна книга…

— Галина Владиславовна, а у вас есть награды, регалии? — Во! — сложила пальцы в фигу Галина Владиславовна. Потом задумалась, смутилась и убрала руку за спину:

— Нет, вспомнила! Я — ветеран труда!

Армен Мурадян «Просторы России» № 29 от 23.07. 2005