Салова Галина Ивановна (1921-2002)

Салова Галина Ивановна (1921-2002)

Галина Ивановна Салова - известный орловский скульптор и педагог – принадлежала к тому поколению людей, жизнь которых война разделила на две части: «до» и «после». До войны она успела родиться в деревне Ивановке Курской области, закончить среднюю школу и лелеяла мечту о продолжении образования, но не на скульптурном отделении художественного училища или института, а в сельскохозяйственной академии, чтобы стать ветеринарным врачом. Но, увидев однажды полные боли глаза лошади, которой оказывали медицинскую помощь, она навсегда отказалась от своей юношеской мечты – лечить животных... Все остальное — «до войны» и «после» и, конечно, война. Тогда с отцом ~ инженером эвакуированного завода – она работала в химической лаборатории — лаборанткой. У отца была бронь, но в 1943 году, после неоднократных обращений в военкомат, его призвали в ряды Красной Армии и отправили на фронт, где он и погиб вскорости, как гибли сотни тысяч красноармейцев, а Галина Ивановна, закончив курсы радисток и медсестер, получила назначение в санитарный поезд, курсировавший между фронтом и тыловыми госпиталями. Но когда она в назначенное время добралась до станции, эшелон уже ушел... По семейному преданию, эшелон этот попал под обстрел, а люди погибли, а Галина Ивановна прожила долгую жизнь, но сначала была война, разделившая людей на живых и мертвых, а мир – на довоенный и тот ад, который прошли люди, даже не бывшие на передовой. Потом было танковое училище, где она постигала профессию радистки. Их готовили для танковых подразделений, но наступил перелом в войне и девушек-радисток так и не послали на передовую.

В Харькове, где после перевода находилось танковое училище, она познакомилась с Семеном Кирилловичем Саловым – разведчиком, служившем в лыжном батальоне. Впоследствии, вспоминая их знакомство, она будет говорить внукам: «3а. белозубую улыбку и прострелянную шинель», – когда они будут спрашивать – за что она полюбила веселого молодого лейтенанта, к тому времени тяжело контуженного и не один месяц пробывшего в госпитале. В Харькове, в 1945-ом, родилась их единственная дочь, которую назвали в честь Великой Победы – Викторией.

Здесь же она поступила в художественное училище, а потом и в Харьковский художественный институт на отделение скульптуры, и вся ее дальнейшая жизнь будет связана с профессией, всегда считавшейся мужской, так как кроме творчества нужно ещё обладать и физической силой и делать тяжелую работу: рубить топором и резать стамеской дерево, кропотливо тесать каменные глыбы – ведь срубленный кусок назад уже не приставишь, нужно отливать скульптуру из гипса или металла, предварительно сделав форму, и здесь ей во многом помогал Семен Кириллович. В 1953 году она еще студенткой поехала на строительство Каховской ГЭС и выполняла работу по созданию лепных украшений для строящейся станции. Вершиной ее студенческого творчества стала дипломная работа, которой она очень гордилась. Работа эта – фонтан по мотивам сказов Бажова «Каменный цветок» с Данилой-мастером в центре композиции – была показана на Всесоюзной выставке дипломных работ. Ей предлагали остаться в аспирантуре и заниматься теорией и историей искусства, ибо была она человеком образованным, эрудированным, но побеждает скульптура, и Галина Ивановна посвящает свою жизнь созданию скульптурного портрета. С 1956 года преподает в Харьковском художественном училище.

«Очень выдержанная, спокойная, немногословная, всегда вежливая и корректная, никогда не переходившая границу между преподавателем и студентом, но и не позволявшая это студентам, скульптор от Бога, великолепно ощущавшая глубину трехмерного пространства, блестяще умевшая показать, как нужно вести работу. Иногда ей достаточно было нескольких легких прикосновений, чтобы глина ожила, чтобы набралась форма и появилась пластика. С очень хорошим рисунком, точным, легким, трехмерным. Это график может за счет красивого штриха и других эффектов придать работе великолепие, а скульптор, как хирург: пропорции, форма, пластика – и ничего лишнего», – так вспоминает о ней один из первых ее учеников Л.М. Бугай, ныне известный не только в Орле скульптор. Уже после первого года работы очередная комиссия в институте отметила хорошую работу Г.И. Саловой...

Когда Л.М. Бугай по ее совету сдавал экзамены в Репинский институт, который по-прежнему называли Академией художеств, и за четырнадцать часов, когда у других на станках практически ничего и не было толком сделано, вылепил фигуру, в мастерскую, где сдавали экзамены, пришла группа пожилых людей. Они спросили у него: кто готовил к экзаменам. Конечно, они не знали фамилию Галины Ивановны, она всего год проработала в училище, но сразу отметили хорошую выучку абитуриента и почувствовали руку и душу педагога. Этими людьми оказались члены президиума Академии Художеств...

В семейном альбоме сохранилось немало фотографий той далекой, послевоенной поры, заменившей им юность. С тех пожелтевших снимков смотрит на нас молодая женщина, строгая к серьезная, с распущенными пышными волосами, в очках и без очков, за работой над очередным портретом и на отдыхе в Крыму вместе с мужем, одетым по моде того времени во все белое и очень похожего на знаменитого актера Н. Черкасова, и с маленькой дочерью Викой. И вместе с друзьями-художниками: их дружбе, казалось, не будет конца, но жизнь распорядилась по-своему, и в старости она будет переживать из-за того, что отношения со многими из них разладятся, и не будет уже прежнего притяжения, как в первые послевоенные годы. От многих не останется овеществленной памяти, но у ее внучки Рады Владимировны, молодой мамы и очень симпатичной женщины, висит на стене натюрморт кисти прекрасного орловского живописца и нашего учителя Г.В. Дышленко, с которым она познакомилась еще в институте. Дружбой с ним она очень гордилась и пронесла ее через всю жизнь...

В 1959 году, когда уже начался учебный год, в октябре, она переезжает с семьей в Орел и начинает преподавать скульптуру на художественно-графическом факультете, только что открытом при Орловском государственном педагогическом институте вместе со знакомыми по Харькову А.И. Курнаковым, Г.В. Дышленко и И.Н.Лучининой, и отныне вся ее жизнь, и творчество, и педагогическая деятельность будут связаны с Орлом. Здесь она становится членом Союза художников СССР (1965 г.), участницей областных и зональных выставок, создает основные свои работы, оставив неизгладимый след в душах студентов и людей, знавших ее.
Мастерская скульптуры располагалась тогда в подвале, рядом с институтской раздевалкой, и мы приходили в мир гипсов, глины, объемов и форм, в тот мир, где нужно было хорошо знать пластическую анатомию. Объясняя, она всегда называла мышцу или группу мышц, показывала, как и куда они прикрепляются и как работают. Всегда спокойная и обстоятельная, по-женски мудрая, терпеливая, она никогда не повышала голос. Я не помню, чтобы она влезала на просмотрах в обсуждения, кого-то клеймила за лень, требовала снизить оценку или наказать провинившегося. Ее любили и, хотя скульптура в учебной сетке часов занимала не самое первое место, она сумела сделать предмет значимым.

Талантливые потянулись к ней, и она помогала им готовиться к художественному институту. В. Чухаркин после ее уроков поступил в Суриковский институт и стал известным скульптором, и памятники его работы стоят теперь на улицах Орла. Н. Лобо окончил Харьковский художественный институт и стал заниматься чеканкой, где скульптурная выучка ему очень пригодилась. С ее дачи приехали в Орел ее ученики Л.М. Бугай и В.П. Басарев – автор многих памятников, установленных на Орловщине, а начинал он у нее в Харьковском художественном училище и запомнился совсем еще мальчиком. Она много показывала, как нужно лепить не только студентам, но взрослым мастерам, будучи человеком добрым и щедрым. Это она на рубеже 50-х – 60-х годов была в Орле единственным скульптором с высшим образованием и положила начало преподаванию и оказала несомненное влияние на орлов изобразительное искусство.

«Скульптор от Бога», – это не лесть со стороны ученика, правда. Всю свою творческую жизнь Галина Ивановна посвятила портрету, и в огромной галерее, созданной ей за долгие годы, в основном на натурном материале, когда портретируемые ей позировали бесконечная вереница человеческих образов, начиная от самого близкого, что было у нее в жизни – мужа; взрослого, состоявшего человека, зятя – Володи Василевского, много помогавшего ей в работе, дочери Виктории – молодой прекрасной женщины, и внуков Всеволода и Рады. Все это с любовью вылеплено из глины и переведено в материал – мрамор и гипс. На старых фотографиях – герои. Некоторые скульптуры с гладко обработанной поверхностью, как например, детские портреты. Другие – со следами прикосновения пальцев. Казалось, видишь, как она мяла, поглаживала, похлопывала глину руками, что-то тонкое намечала стекой, отходила и вновь возвращалась, трогала пальцами, вдавливала и наращивала поворачивала станок, чтобы рассмотреть со всех сторон, и укрывала влажной тряпкой до следующего сеанса.

Ее герои – живые люди со своими характерами, страстями, с индивидуальным, как теперь говорят, «штучным» выражением лица, одухотворенностью и движением мысли. А ведь большинство работ заказные, выполненные через Орловское отделение художественного фонда. Это и ее «Лениниана» – множество портретов В. Ленина. В отличие от огромного количества истуканов, заполонивших выставки и общественные здания, ее Ленин – живой человек со своими мыслями и сомнениями, очень разный и одухотворенный. По всему видно, что она много работала с иконографическим материалом и изучила предмет досконально... Серия портретов известных писателей-орловцев: могучий и монументальный А.А. Фет, считающийся одной из лучших ее работ; великий кажущийся недоступным в своих мыслях И.С. Тургенев; певец орловской жизни, таинственный Л.Н. Андреев, А.С. Пушкин – ее Пушкин, не похожий на других, углубленный в себя и страдающий. Портреты передовиков производства – рабочих и колхозников, знатных кукурузоводов и студентов, ее студентов, которых она учила основам скульптуры и премудростям бытия. Все они наполнены жизнью, а ведь скульптура – один из самых трудных видов изобразительного искусства, и заставить камень жить – очень сложно. Большинство ее портретов – заказные, что для скульптора неизбежно, но там, где можно было лепить с натуры, Галина Ивановна не допускала халтуры и лепила с натуры, а там, где ее не было, тщательно изучала материал, потому так убедительны ее работы. Среди заказных – портреты ветеранов танкового училища, маршала Рыбалко, всенародного героя В.И. Чапаева, Дмитрия Кантемира для г. Дмитровска, портреты для общественных зданий и музеев: в Клейменове, Ясной Поляне, Спасском-Лутовинове. А кроме этого, изображения людей ее окружавших – родственников, знакомых, и в каждый из портретов она старалась вдохнуть жизнь и то душевное тепло, которым так щедро была одарена.

Она прожила долгую жизнь. Пережила и мужа, и красавицу-дочь, смерть которой станет для нее предпоследней чертой, – она почти перестанет выходить на улицу и появляться на людях. Ей в тягость стали встречи и собрания, на которые и раньше-то ходила неохотно. Она сожалела об утерянных друзьях и о том, что прошлого не вернуть... Но работа брала свое.

В эти годы был создан цикл очень небольших по размеру камерных работ – часть их предназначалась для часов. Здесь и миниатюрная фигурка сидящего ангела-ребенка с расправленными крылышками, и женщина на гребне волны, как бы вырастающая из пучины; и неразлучная, всемирно известная оперная пара: Хосе и Кармен, отлитые из алюминия. Каждый из них со своим жестом и характером: бронзовая группа матери и дитя, причем подставки под некоторые из них украшены затейливым растительным орнаментом, и небольшая, в пол-ладони, бронзовая фигура Иисуса в грубой одежде с плотно лежащими складками. Иисуса со своими думами о судьбе мира.

Последней ее работой стал портрет известной орловской художницы Алексеевой. Людмила Михайловна, вспоминая об этих днях, говорит, что позировала в течение целого года и Галина Ивановна открылась ей совершенно по-новому, как бы повернувшись другой стороной, как поворачивают круглую скульптуру на станке, или, обходя известный памятник, видят его таким, каким доселе не знали.

Во время длительных сеансов Галина Ивановна читала наизусть стихи Пушкина, Лермонтова, большие куски прозы любимого Гоголя, пела украинские и русские народные песни, читала стихи орловского поэта Владимира Ермакова (он, потрясенный смертью ее дочери, написал стихотворение-реквием, посвященное памяти Виктории). Людмила Михайловна была потрясена характером Галины Ивановны, ее отношением к творчеству, рассказами и человечностью. «Боже мой, – говорит она, – сколько времени я потере даром в окружении людей недобрых и ничтожных. Если бы я знала ее раньше так, как в последний год ее жизни». Близкие говорят, последними ее словами стала фраза о цветах: «Как красиво!»

Галина Ивановна Салова прожила долгую жизнь. В этой жизни было довоенное детство, юность, украденная войной, годы учебы и творческого вдохновения, взлеты и разочарования, гордость учеников, и любовь, радости, и потери, без которых никто не может обойтись. Но остались замечательные внуки – ее гордость, а теперь и правнуки, ее работы в музеях, а теперь и в детской школе изобразительных искусств и ремесел. Остались ученики-последователи, продолжающие ее дело и вспоминающие о ней с благоговением. Остались люди, учившиеся у нее и не ставшие скульпторами, ощутившие в полной мере и красоту, и личность педагога, и те ее души. Осталась Память.

Леонид Николаевич Потапов

Опубликовано в книге Л.Н. Потапов. Орёл послевоенный. Статьи и выступления. Составление, вступительная статья, подготовка текста и примечания - Тюрин Г.А. Публикация Потапова Л.В. Художественный редактор Анохин А.Ю. - Орёл: Орловская детская школа изобразительных искусств и ремёсел. 2023. - 204 с.

13:12