Анисимов В.В.
Дышленко Г.В.
Курнаков А.И.
Лупачёв В.В.
Степанов И.Г.
Тучнина О.С.
Гравюры Потапова Л.Н.

Исполнилось 90 лет Андрею Ильичу Курнакову.

Трудно представить наш город без этого человека. Если не он сам, то его работы были всегда на виду у жителей города. Я столкнулся с работой Андрея Ильича и его брата Леонида Ильича лет 50 тому назад, не зная, как и многие, фамилии художников. Речь идёт о кинотеатре "Победа", где полукруглый потолок вестибюля был расписан, и тема росписи была посвящена тоже Победе, великой Победе над фашистской Германией. Каждый, кто приходил в кинотеатр, обязательно рассматривал росписи. Взрослые хорошо помнили годы войны, у них всё изображенное вызывало свои чувства. Ребятишки, вроде меня, рассматривали изображенных на потолке военных в гимнастерках, нарядных женщин, радующихся детей, лучи прожекторов на небе, грозди салюта. Мавзолей на Красной площади с именами Ленина и Сталина. Впечатление росписи производили сильное. Прошло столько лет, а какие-то детали от увиденного до сих пор всплывают в памяти. Жаль, что этого не могут уже увидеть наши молодые современники.

Наша непредсказуемая история и бурная жизнь страны наложили свой отпечаток и на эту работу А.И.Курнакова. В какой-то момент интерес к росписям вдруг превратился из спокойного в ажиотажный. Многие из людей, которых нельзя было назвать завсегдатаями кинотеатра, вдруг зачастили в "Победу" и, шепчась, что-то показывали на потолке. Оказалось, что исчезла надпись "Сталин" на мавзолее. Поступила соответствующая команда из Москвы, и ночью надпись на мавзолее была переделана. Прошло ещё несколько лет и росписи совсем закрасили, сделав потолок серо-лиловым. Сегодня потолок кинотеатра ещё раз перекрашен. От "Победы" осталось только название.

В детстве столкнулся ещё с одной работой А.И.Курнакова: в краеведческом музее, который находился тогда в средней части торговых рядов, была устроена небольшая диорама, посвященная одному из эпизодов Великой Отечественной войны. Бывал я там с родителями и с классом. Почему-то самым интересным было рассматривать изображение и радоваться, когда вдруг удавалось найти ту границу, когда живописное полотно переходило в реальный, объемный предмет.

Много лет спустя появилась в Орле настоящая диорама, большая, многометровая, снова посвященная Великой Отечественной войне. Далеко не в каждом российском городе есть такие диорамы, возможно потому, что не в каждом городе есть такие талантливые, деятельные художники, как Андрей Ильич, потративший немало усилий на организацию строительства этой диорамы, а затем на работы, связанные с творческим процессом.

Казалось бы, после такой напряженной работы (а все эти годы Андрей Ильич одновременно преподавал на худграфе пединститута, писал картины, участвовал в многочисленных выставках, занимался общественной деятельностью и т.д.) можно было бы и отдохнуть, больше заниматься любимой живописью. Однако проходит ещё несколько лет, в стране происходят большие перемены, и художник Курнаков снова становится чуть ли не прорабом на строительстве второй очереди диорамы. Теперь он трудится над претворением своей давней мечты – созданием диорамы, посвященной событиям гражданской войны, событиям ещё более трагическим, когда брат убивал брата, а сын шел на отца. По молодости лет сам Андрей Ильич не мог участвовать в гражданской войне, но холод, голод, разруха, массовые похоронки, тысячи калек в послевоенное время не могли не врезаться в память мальчика. Все эти впечатления, осмысление происходящего в стране и привели художника к желанию сделать диораму, посвященную гражданской войне, показать весь ужас братоубийственной войны. Диорама ещё не закончена, однако помещение уже построено. Идут росписи. Андрей Ильич, несмотря на возраст, почти каждый день бывает в помещении диорамы и активно работает, где советами своим помощникам, где кистью мастера.

Невероятно, но в эти же самые годы, что велась работа по строительству второй очереди диорамы, Андрей Ильич затевает строительство своей выставочной галереи. Трудно себе представить, но в те трудные годы, которые мы все пережили и хорошо помним, затеять строительство здания, которое будет передано городу и горожанам, это уже не вписывается в рамки обычного, заурядного, доступного для понимания. Но он это сделал, и в мае 2006 года галерея открыла свои двери для всех любителей искусства.

18 октября в день рождения Андрея Ильича, в галерее было торжественное открытие выставки его работ. На этом торжества по случаю 90-летия художника не закончились. В музее изобразительных искусств была открыта выставка работ художника, ранее не выставлявшихся или выставлявшихся очень редко. В выставочном зале на ул. Салтыкова-Щедрина в октябре-ноябре проходила выставка работ учеников А.И.Курнакова, посвященная его юбилею. А 23-го октября в помещении драматического театра состоялось торжественное собрание, посвященное юбилею Андрея Ильича Курнакова.

Статью "Патриарх" я нашел в журнале "Мир и музей" (Вестник Ассоциации музеев России. Выпуск 7, зима, весна 2002). Написана она была Л.Долгиной по случаю 85-летия А.И.Курнакова. С тех пор прошло пять лет, но всё написанное в ней почти не устарело. Андрей Ильич по-прежнему в строю, трудится. Медленно, но всё-таки претворяются в жизнь его планы по завершению диорамы, посвященной гражданской войне. За эти годы при самом активном участии "Патриарха" построена и открыта картинная галерея А.И. Курнакова.

Одно только сомнение закралось при прочтении этой статьи – не слишком ли автор идеализирует жителей города, орловчан, разглядев в них какие-то особые качества, несколько отличающие их от жителей других городов. А, впрочем, может быть, со стороны и виднее...

Патриарх

Андрей Ильич Курнаков – фигура для Орла знаковая. Вот не случись ему родиться именно тут, мы бы сейчас увидели другой город и другой народ. Здесь очень много гуманитарно и художественно образованных людей. Занимаются они творчеством или нет, но исповедуют гуманистические идеалы. Более того, как нигде в других городах, человек искусства и интеллигенция вообще занимают здесь активную жизненную позицию. Может быть, поэтому нуворишам с большим кошельком не удалось сделать этот город абсолютно продажным, не удалось внушить орловчанам, что материальные ценности в их жизни самые основополагающие. Вопрос о том, стоит или не стоит что-то предпринимать для города и горожан, решается здесь прежде всего с точки зрения всеобщей пользы и перспективы.

Вот таким мы увидели Орел, удивились и сами себе не очень поверили, Но чем больше мы знакомились с его людьми, тем больше убеждались, что все обстоит именно так. Куда бы мы ни приехали, с кем бы ни поговорили, до каких бы истин ни пытались докопаться, рано или поздно возникал "худграф". Часто и имя произносилось – Андрей Ильич Курнаков. В разном контексте, не только с восторгом и почтением, но и с досадой, и с завистью, но всегда уважительно. Да, город осознает, что он многим обязан этому человеку. Город смирился с тем, что его инициативы находят большую поддержку, чем чьи-то другие. Заслужил. Никто не сказал: "выслужил". Доброжелатели и недоброжелатели признают, что Курнаков в Орле – это фигура, городу необходимая.

Недавно он отметил свое 85-летие. Похоже, будь его воля, он бы и не стал устраивать себе этот знатный юбилей. Не до того ему сейчас. Впрочем, и никогда не было "до того", потому как ему всегда хватало дел, планов и забот. Слово "некогда" он не употребляет. У него на все и всех времени хватает. Патриарх.

Что же он такое сделал?

В конце сороковых годов ни одного учебного заведения по изобразительному искусству в Орле не было. А Курнаков был уже сложившийся художник. Он после войны окончил мастерскую Б. В. Иогансона в Москве, организованную для художников-фронтовиков, стал членом Союза художников. Потом учился в Харьковском художественном институте. Закончив его, переписал столько портретов Сталина, "что ими можно было бы выстроить забор от Харькова до Москвы". Заработал до марта 1953 года три язвы от всяческих проверок, что свалились на его голову после войны вместо боевых наград. И лет ему было уже немало, за сорок, когда в Орел пришла разнарядка – открыть в пединституте художественно-графический факультет.

С ним посоветовались: "Что скажешь – открывать или отказаться?" Он ночь не спал, а утром понял: это та самая, единственная возможность создать в Орле высшее художественное учебное заведение. И не важно, что у него должен быть преподавательский профиль, даже хорошо для начала. В 1959 году художник Курнаков сорока трех лет от роду принял на очное и заочное отделения первых студентов. Он же и преподавал, и двадцать лет потом заведовал кафедрой на худграфе. Андрей Ильич рассказывает, что написал целый чемодан бумаг с обоснованием методик обучения, составил невероятное количество программ, которые рассматривались в министерствах и ведомствах, боролся, работал, учил, возил на пленеры, воспитывал – в общем, делал все, что считал тогда нужным. В 1964 году состоялся первый выпуск, и сразу же в Орле открыли две детские художественные школы, так как появились свои преподаватели. Вскоре он вернул из Ельца закрытое там художественное училище, которое когда-то было в Орле, преподавал и налаживал учебный процесс там, но уже вместе с выпускниками худграфа. Дальше пошел сетевой маркетинг, как сказали бы теперь: художественные учебные заведения плодились в геометрической прогрессии.

Спустя сорок три года в Орле и области открыто более двадцати художественных школ, полностью укомплектованных кадрами, которые выпускает худграф. При нем с недавних пор работает филиал Суриковского института, где учат профессиональных художников в течение шести лет и где Курнаков по сей день преподает. В городе создан Орловский государственный институт искусств и культуры. При двух технических вузах открыты институты эстетического образования, потому как "флюсовые специалисты, гуманитарно необразованные, неразвитые, ничего хорошего людям дать не могут".

И все эти учебные образования теперь, спустя более чем сорок лет, сделали в Орле то, чего нет ни в одном городе России: они создали здесь особую атмосферу. И как только вы попадаете в Орел и начинаете разговаривать с его жителями, решая свои вопросы, – вы сразу же это чувствуете.

Думаю, орловчане удивятся, когда прочитают об этом. И скажут, что вот и музей краеведческий у них никак не отремонтируют, и областная администрация не освобождает выделенное под его фонды здание, и вечный вопрос с помещением музея изобразительных искусств висит в воздухе, и с диорамой по гражданской войне медленно дело движется. Но выпускники вузов, созданных благодаря идее и энтузиазму (теперь уже академика Курнакова), ныне работают во многих структурах, в том числе и властных, и коммерческих, и хозяйственных, и с ними объясняться гораздо легче. Они мыслят иначе, у них другая шкала ценностей и иные горизонты восприятия...

Андрей Ильич масштабов своей деятельности не меряет, у него всегда планов громадье, и он, как всегда, борется за их осуществление.

Какой он?

Какой он?

Замечательный. Совсем не старый. Галантный. Внимательно слушает чужое мнение, даже если не согласен с ним. Никаких барских и старческих замашек. Помнит все и всех. Никого не учит жить. Не притворяется и не актерствует. У него нет готовых ответов на все вопросы. Он думает, читает, удивляется, досадует, не экономит себя на эмоциях. Ему интересен собеседник.

Как-то выпускники худграфа пятнадцатилетней выдержки собрались в Орле из разных городов и весей – не виделись. Ну и куда податься? На худграф, конечно, там Андрей Ильич. Они к нему толпой и ввалились посреди занятия. Что же он? Обрадовался. Всех вспомнил по именам и пригласил вечером к себе в мастерскую. Кормил, поил, расспрашивал, об искусстве беседовали, о нравах, о делах и мировоззренческих проблемах. Так всю ночь и проговорили. Это я от ребят тех слышала. Им как раз где-то по сорок, чуть больше, дети выросли, жизнь устоялась, вот они и обсуждали между собой, не поздно ли начинать что-то новое, строить планы, писать новые проекты. Пришли к выводу, что время есть.

"Человек может сделать очень много и без большого труда. Только не ленись. Что завистников порождает? Леность. Господь Бог всем дает одинаково и сил, и идей. А вот реализовать те идеи, которым решил посвятить жизнь, человек должен сам. И если не сумел – то появляется богема, водка, зависть. Репин говорил, что талант – это на 95 процентов трудолюбие, умение реализовать свои способности. Вы думаете, я очень талантливый человек? Нет. Я обыкновенный художник Но я очень люблю свое дело. Очень люблю живопись. Это для меня все. Отними – умру сразу".

Сказать, что Андрей Ильич много работает, – несправедливо. Такое впечатление, что работает он всегда. Но при этом не торопыга. Все делает основательно. Спит по четыре часа в сутки и утверждает, что "для людей интеллектуального труда, может, это и мало, а для художника в самый раз" и вообще они, художники, – долгожители.

У Курнакова свое отношение к религии: "Я, наверное, больше язычник. Почитаю солнце, почитаю небо, облака, воду. И считаю, что это все – Всевышний. Но во время страшных бомбежек, которые пережил в войну, Бога вспоминал. Вот летит бомба, а ты сидишь в окопе и видишь – на тебя летит – и первая мысль: "Господи, сохрани". Бондарчук по Шолохову сделал уникальный фильм "Они сражались за Родину". Я считаю, что лучшего фильма о войне никто не сделал. У меня два любимых военных фильма: "Судьба человека" – моя боль – и "Они сражались за Родину". Многие думают, что Курнаков – официальный художник, если не придворный, то, во всяком случае, прикормленный властью. Он с этим категорически не согласен: "Какой я, к черту, официальный художник – всегда писал все что хотел. Другое дело, что жил идеями государства, в котором родился, но я же реалист, был бы абстракционистом, наверное, взбрыкнул бы где-то".

Много предложений по работе было у Курнакова, но из Орла он больше не уезжал. При всей любви к живописи не жалеет, что тратил время на учеников: "Это еще вопрос, кто у кого учился: они у меня или я у них. Да, да! Это точно совершенно. Я половину жизни отдал преподавательской работе и считаю, что столько получил от ребят, сколько им не дал. У них совершенно иное понятие о вещах, которые мы уже отработали. Они-то этого не знают и мыслят по-своему. У них образ художественный, мышление непредвзятое. Вот что ценно".

Встречи.

Народный художник СССР, действительный член Российской Академии художеств, лауреат Государственной премии им. И. Е. Репина, профессор, почетный гражданин города Орла – вот те регалии, которые Андрей Ильич вынес на собственную визитку. Вероятно, они для него самые главные.

Профессиональные и гражданские. Вообще-то званий и регалий значительно больше. Особенно если принять во внимание то, что рассказывает Андрей Ильич о своём детстве, которое прошло "на очистках". "Когда бы ещё и в каком обществе у неграмотной матери все пятеро детей получили высшее образование, причем абсолютно бесплатно. При всем том, что мне довелось видеть и испытать потом, я не могу не быть благодарным той стране, которой больше нет".

Из воспоминаний детства особенно запомнилась "деникинская каша". Было ему тогда четыре года, отец к тому времени уже умер, а мать с утра уходила на заработки. И вот пятеро деток, мал мала меньше, голодные и холодные, смотрят в окошко, что вровень с землей. На улице снег хлопьями, посреди двора стоит военно-полевая кухня и бойцам раздают кашу. Она дымится, и от запаха жареного лука и лаврового листа у голодных детей кружится голова. Но вот очереди больше нет, и повар пальцем манит малышей к себе. И тогда старший братишка, надев единственные на всех валенки на босу ногу, берет ведро и через весь двор бежит к солдату, и тот накладывает ему целое ведро каши, и мальчик еле несет его. Так продолжалось неделю. "Мы их воспринимали как спасителей. А ведь это были деникинцы, Добровольческая армия, и когда они ушли, это была трагедия".

Первый заработок свой он получил в краеведческом музее. А потом его сманил тургеневский музей. "Я очень люблю Спасское. Мы всегда открывали там летний сезон и писали пейзажи. Там у них в запасниках много моих работ".

Теперь Андрей Ильич сам – достопримечательность Орла. Важных для города гостей обязательно ведут показать диораму, посвященную Великой Отечественной войне, и Курнакова просят, как автора рассказать о своем детище. Кого он только не водил. И Ельцина, тогда еще бывшего при власти, и не так давно Путина. С Ельциным важный разговор у него состоялся.

А дело в том, что задумал Андрей Ильич сделать еще одну диораму о гражданской войне. А тут – Ельцин в гости. И Курнаков случай не упустил. Все продумал и взвесил. И состоялся между ними такой диалог:

– Борис Николаевич, вы – царь!
– Да?..
– Вы царь Борис, а все цари культуре помогали.
– Ну, хорошо...
– Еще одну диораму надо в Орле сделать. Про гражданскую войну.
– Сколько же это будет стоить?
– Десять миллионов.
– Ну ладно. Я три даю, начинайте.

В Орел поступили целевые деньги на диораму Курнакову, правда, не три, а два миллиона до дефолта, и на том спасибо. Что смогли, то сделали, но надо продолжать, а средств не хватает. Когда приехал Путин, художник ему эту историю рассказал. Тот ответил, что, мол, если один президент начал, второй должен заканчивать. Но действий за этими словами не последовало. И местные власти не очень спешат.

финансировать проект. Андрей Ильич считает, что дело здесь в том, что "они боятся, что я старый, не справлюсь, Возраст есть возраст. Но у меня вся творческая часть к новой диораме сделана. Эскизы готовы. Картон готов, все этюды написаны. Есть ученики, очень талантливые ребята, готовы помочь. Но вот все тянем и тянем..."

А в мастерской у Курнакова все сделано с любовью и вкусом своими руками. Это просто удивительный дом. Чтобы все посмотреть, тут нужно прожить полгода. Много-много книг, картин своих, подаренных и купленных. На подоконнике одной из комнат – его чудесная фотография. Кто-то прислал.

"Вот мастерскую получил, все сделал сам, имею гнездо, где работаю и отдыхаю. Все вещи здесь написаны за один сеанс. Люблю свои картины как время, это моя биография. Критика была ко мне сурова. Трепали меня за то, что я не новатор. А потом вдруг "дистанция времени заставила пересмотреть позиции относительно творчества Курнакова".

Теперь у него есть не только награды, но даже признание критики. Но Андрей Ильич не был бы собой, если бы хоть на минуту сделался надутым и важным. "Поверьте, я об этом меньше всего думаю, Вы мне верите? Нет, скажите? Если к этому серьезно относиться, можно просто окаменеть и превратиться в монумент".

Мастерская его всегда открыта для друзей и учеников. Здесь он все делает сам. Жена его – "матушка", с которой он прожил шестьдесят лет, сейчас больна, лежит.

"Есть у Микеланджело незаконченная серия потрясающих работ, называется "Рабы". Там одна фигура под названием "раб-точильщик". Вот жена увидела ее и сказала: Ты – не художник, ты – раб-точильщик. О чем она? Если бы вы знали, сколько я написал о методике создания художественно – графического учебного заведения в педагогических вузах... Кто-то должен был это делать, и почему не я, если я знаю как..."

Он сделал методику для всей России, для всего бывшего Союза. Ничего подобного тогда нигде не было. "Только на Украине мы открыли три факультета, а всего по бывшей огромной стране пятьдесят пять". Его избрали председателем методического совета при министерстве образования. Орловский методический кабинет оказался единственным в Союзе, и все ориентировались на него. Сегодня в России продолжают работать по методике Курнакова более тридцати худграфов. И дело его живет. Теперь он взялся за студентов технических вузов, и не знаю, как в стране, но в Орле его дело продвигается успешно.

Размышления вслух

Братья Ткачевы, известные художники из Брянска, написали об Андрее Ильиче Курнакове такие слова:

– Особенно хотелось подчеркнуть очень важные качества художника, его подвижничество. Он менее всего похож на столичного эстетствующего маэстро – себялюбца, приверженного лишь узкой специальности. Седовласый, в почтенных летах, Андрей Ильич в высшей степени организованный человек. Он успевает писать картину, преподавать в художественном вузе, заниматься бурной общественной деятельностью, консультировать молодежь. В этом он сродни тем деятелям русской культуры, которые не мыслили себя вне общества. Свою бескомпромиссную гражданскую позицию художник доказывает не на словах, а на деле. Он любит Россию, и в первую очередь свою малую родину, Орловщину, какой-то особой, сыновней любовью. Приходится сожалеть, как недостает современному обществу и культуре в целом таких подвижников, как Курнаков. Сколько бы ныне ни говорили о переустройстве России, сколько бы мы ни болтали красивых слов, которые надоели до тошноты, дело будет стоять на месте, пока не появятся в достаточном количестве такие подвижники, и подлинные, а не славословные патриоты земли родной, каким является Курнаков.

А сам Андрей Ильич считает: "Если бы мне сказали, что я начну жить заново, то, может, я и отказался бы от подвижничества. Впрочем, кто знает. Я бы выкинул из своей жизни войну и оскорбления после войны, а остальное все оставил бы, как было. Я счастливый. Приятно осознавать, что жизнь прошла с пользой, может, не для России, но для Орла я делал то, что должен был делать каждый. Очень надеюсь, что еще сделаю. Силы пока есть".

Старейший орловский художник-педагог К.С.Андросов. 1986.
Диалог. 1984.
Пастух А.И. Макаров. 1986.
Портрет заслуженного врача РСФСР М.В.Василевского. 1962.
Утро Красной субботы. 1985.
Портрет инженера В.Л.Белоусова. Правая часть триптиха "Железобетонщики". 1971.
Пробуждение. 1978.
Розы и фрукты. 1990.
Фрагмент диорамы "Прорыв обороны немецко-фашистских войск На Орловском плацдарме в июле 1943 года". 1981.
Портрет Героя Социалистического Труда Ф.С.Кимайкина. 1973.
2006-2018 © Орел. Краеведение  
© Валерий Васильевич (1949-2018)