Краеведы

Алексина Р.М.
Афонин Л.Н.
Власов В.А.
Емельянов В.Г.
Ерёмин В.П.
Катанов В.М.
Кирилловская Н.М.
Полынкин А.М.
Попов О.Н.
Потапов Л.Н.
Пясецкий Г.М.
Сидоров В.Г.

Неизвестные знаменитости

Болотов А.Т.
Булгаков И.А.
Ермолов А.П.
Клушин А.И.
Косенков С.С.
Потёмкин П.П.
Устрялов Н.Г.

Из истории города, его домов, улиц, площадей

Орловский бой 1615 г.
Струговая пристань
Орел в заметках Зуева
Ильинская площадь
Церковь Смоленской Божией Матери
Церковь Михаила Архангела
Александринский институт
Гостиница Иордан
О чем рассказывают
названия улиц

Дом Серебренниковых
О Курских улицах, Пеньевской слободе и Тургеневском бережке
Дом Фомичёвых
Дом Лобановых
Дом Потемкина
Дом Велигорских

Неизвестные музеи


Орловская ДЭТС

ДЭТС - кузница патриотов Орловского края
Ветераны ДЭТС

Наш Друг, наш Учитель

В маленьком доме Леонида Николаевича Афонина стены как бы целиком состоят из книг. Их хозяин — добрый волшебник с глазами ребенка. У него был негромкий мягкий голос, который можно было слушать часами, впитывать необыкновенное богатство знаний, дивиться широте ума и жизненного опыта.

А речь? «Великий, могучий, правдивый и свободный» язык Тургенева и Лескова, чистый, как родниковая струя. Леонид Николаевич протягивал руку, брал с полки книгу, нежно перебирал листы и рассказывал о каждом издании. Разговор переходил к писателям. Оставалось только поражаться сколько он знал о Блоке и Аxматовой, Толстом и Горьком!

Вместе с ним жили писатели-орловцы, о которых он говорил как о старых знакомых, учителях, друзьях. Леонид Николаевич гордился тем, что его дом стоит на Садово-Пушкарной, воспетой Леонидом Андреевым, и дом самого писателя — всего в нескольких минутах ходьбы. «Непременно сходите, посмотрите этот дом. Войдите в мир героев Андреева», — советовал Леонид Николаевич и подробно объяснял многократно пройденную дорогу. Когда приходил гость, Леонид Николаевич усаживал его в свое любимое кресло, а сам устраивался у стола, заваленного до половины окна рукописями, папками, тетрадями, записными книжками и слушал собеседника внимательно, переживая каждое слово. Удивлялся, смеялся, иногда спорил, но никогда не подавлял своим авторитетом.

С нами, студентами, Леонид Николаевич разговаривал на равных. В каждом из нас он уважал будущего Сухомлинского или Макаренко, Писарева или Тургенева. «Вы же умный человек…».

После таких слов хотелось влезть в работу с головой и сделать что-нибудь такое яркое, неординарное, что заставило бы Леонида Николаевича улыбнуться и сказать: «А знаете,… хорошо!».

Он искренне огорчался, когда мы были плохо подготовлены к занятиям или (что скрывать!) списывали на экзаменах. И радовался, если находил в ответе самостоятельную идею, интересную мысль, своеобразное понимание произведения. На занятиях у Леонида Николаевича мы научились думать. Он заходил в аудиторию и говорил: «На каникулах мы бездельничали, теперь давайте работать».

«Бездельничали»…
Мы знали, что Леонид Николаевич был не просто занят — такую нагрузку обыкновенный человек вынести не может: лекции, семинары в институте, работа сразу над несколькими книгами, передачи для радио, занятия со старшеклассниками во Дворце пионеров, конференции, встречи, беседы. «Неудобно отказываться», — обычный ответ на вопрос «Зачем вы так себя изматываете?».

Дать людям как можно больше, донести каждую каплю своих более чем обширных познаний — стремление естественное для Леонида Николаевича.

Его знал весь город.
А он держал в памяти тысячи имен: писателей, литературоведов, однополчан. И наши скромные, никому не известные студенческие фамилии. Леонид Николаевич помнил всех. Знал о наших бедах, часто (что и говорить) — слишком мелких, чтобы из-за них волновать такого человека. Но это были и его беды.

Одна из студенток лежала в больнице. На каждом занятии Леонид Николаевич спрашивал; «Ну как она себя чувствует? Не скучает? Вы ее не забываете? Передайте ей, пусть скорее выздоравливает».

А сам, наверное, не так уж часто обращался к врачам. Работая со спецсеминаром, он каждую тему прочувствовал сам и старался, чтобы мы тоже не оставались равнодушными, не списывали по принципу: «из трех работ — одну». Индивидуальность автора, авторское отношение — первое требование к работам. Студенты, от которых другие преподаватели не ожидали откровений, у него на спецсеминаре делали — чудеса и поворачивались неожиданной для всех гранью. Леонид Николаевич находил время для любого. Его останавливали в коридоре, на лестнице, в аудитории, возле кафедры: «Леонид Николаевич, вот у меня слишком много вышло…». «Леонид Николаевич, я этот вопрос не совсем понимаю…». «Леонид Николаевич, этой книжки в „Крупской“ нет …».

Он терпеливо выслушивал, объяснял, растолковывал. А потом приносил книги, часто специально выписанные из Москвы: «Вот это посмотрите, может быть, пригодится». Запомнить, что нужно каждому, отыскивать, принести — сколько это отнимало драгоценного времени. А выглядело всегда так, словно студент сам нашел материал. Иногда на спецсеминаре разговор уходил в сторону от тем курсовых. Мы беседовали о жизни, обсуждали последние спектакли, фильмы. Несколько раз жаловались: скучно, мол, на факультете. И Леонид Николаевич навел нас на мысль о «литературных средах». Они пришли к нам как наследство от знаменитых «сред» писателей и уже успели стать традицией.

На заседании «среды», посвященном творчеству К. М. Симонова, Леонид Николаевич встал и прочитал стихотворение «Немец». А после этого рассказал о памятной встрече между советским писателем и немецким певцом-антифашистом, свидетелем которой он был.

А на проигрывателе крутилась драгоценная пластинка, подаренная Эрнстом Бушем Леониду Николаевичу.

Мы часто видели его у факультетской газеты «Филолог». Как заразительно он смеялся, читая первоапрельский номер! А о юбилейном, посвященном 30-летию Победы, начал говорить с начала года.

В последнее время Леонид Николаевич часто вспоминал о войне. Он обещал принести полный комплект дивизионной многотиражки для того, чтобы мы использовали его в газете, ходил на репетиции спектакля теастудии «Строка, прерванная пулей». Начал поиски однополчан погибшего товарища по ИФЛИ.

23 февраля мы впервые увидели Леонида Николаевича с орденской колодкой. Мы насчитали 12 или 14 правительственных наград.

За каждой — эпизод войны. Корреспондентские будни. Это о работниках «дивизионок» Симонов писал:

«Хоть они порою
Были и герои,
Не поставят памятника им».

Много ли мы знали о фронтовой жизни нашего учителя? Почти ничего. Он часто рассказывал о других и очень редко — о себе. А между тем он прошел путь от Москвы до Берлина и встретил 9 мая 1945 года за выпуском очередного номера. Редакция тогда работала всю ночь.

А сколько он работал сейчас, в мирные дни?
«Ценность писателя измеряется не тем, сколько он написал за всю свою жизнь, а тем, сколько он не успел написать», — приводил Леонид Николаевич на лекции слова Валерия Брюсова.

Невозможно перечислить, сколько не успел сделать Леонид Николаевич. При нас он упоминая две книги, к которым только собирался приступить, о своей однокурснице Лиле Канторович, погибшей на фронте, и о Елизавете Кузьминой-Караваевой, талантливой поэтессе, героине французского сопротивления.

Его ждали лесковский сборник и новая книга о Леониде Андрееве. Его заветной мечтой было создание в Орле музея Андреева.

А сколько десятков студентов унесли бы в школы любовь к литературе, умение мыслить, желание творчески трудиться?

«Как мне жаль тех, кто не знал Леонида Николаевича! — сказала одна из студенток. — Обделены люди». Но мы его знали и должны гордиться этим.

В старые времена было такое понятие — Учитель. Это слово выражало высшую степень уважения. Древние считали, что человек прожил напрасно жизнь, если не оставил хоть одного ученика.

Леонид Николаевич прожил жизнь не напрасно. Его ученики учат и будут учить детей понимать прекрасное. Каждый — в меру своих сил.

Уже создан его ученицей музей Лескова в Гостомлинской школе. Может быть, кто-нибудь из нынешних студентов окажется причастным к созданию музея Леонида Андреева.

Конечно, мы все вместе не заменим Леонида Николаевича. Но каждый из нас обязан совершить хоть один поступок, о котором он мог бы сказать: «А знаете, … хорошо!».

О. МАЛЮЧЕНКО, студентка литфака.
Газета «За педагогические кадры» 18 апреля 1975 г.

2006-2018 © Орел. Краеведение  
© Валерий Васильевич (1949-2018)