Дорогие форумчане! Мы очень рады, что форум удалось спасти и что мы снова вместе!

1 июля мы закончили работы по восстановлению из кэша Яндекса и Googl`а текста большинства сообщений, опубликованных за последние 7 месяцев и утраченных 15 июня из-за ошибки хостера. Однако ценность многих сообщений заключалась в опубликованных Вами фотографиях. К сожалению, изображения, которые были загружены непосредственно на форум, были утрачены. Вы окажете неоценимую помощь всем форумчанам и гостям сайта, если зайдете вновь в свои сообщения и добавите в них исчезнувшие фото и документы. Сообщения открыты на редактирование.

Пользователей, регистрировавшихся в период с 20 ноября 2018 года до 16 июня 2019 года, просим зарегистрироваться вновь в связи с утратой ваших данных из базы. Список пользователей.


 | Начало | Регистрация | Забыл пароль | Ответить | Поиск | Статистика | Правила |
По музеям и выставочным залам orel-story.ru форум / По музеям и выставочным залам /  
 

Чернышинская и плешковская глиняные игрушки

 
 
Страница  Страница 2 из 3:  « Назад  1  2  3  Дальше »

Автор vg_klishina
Участник 
#16 | Дата: 6 Фев 2016 08:25 | Поправил: vg_klishina 
Статью Ирмы Ивановны Борисовой – старшего научного сотрудника ОГУК «Музей изобразительных искусств» г.Орёл - из этого же сборника, пожалуй, выкладывать не буду. Предлагаю более «свежую» её публикацию «по теме»:

Орловская традиционная глиняная игрушка
(из сборника "Кормановские чтения. Выпуск 14. Статьи и материалы Межвузовской научной конференции (апрель, 2015). Ижевск, 2015)

Древние символы в пластике изобразительного фольклора не исчезли. Они остались в природе творчества народных мастеров. Древнейшие символы забыты как божества, но остались как пластические образы духовного понимания жизни.
М.Н.Некрасова


Статья посвящена традиционной глиняной игрушке, следы давнего бытования которой были обнаружены в Орловской области в 1968-1969 гг. в д.Плешково Ливенского р-на и д.Чернышино Новосильского р-на во время экспедиционной деятельности Орловского музея изобразительных искусств. В Плешково игрушечный промысел сопутствовал «горшечному», в отличие от Чернышино, где он развивался самостоятельно.
Самое раннее упоминание о плешковском промысле встретилось в газете «Орловские губернские ведомости» за 1866 г.: «Горшечное производство в ˂…˃ Плешково Ливенского уезда» (1). В «Указателе промыслов по Орловской губернии» за 1880 г. относительно Плешково сказано: «промысел давний». «Указатель кустарных промыслов, встречающихся в Орловской губернии» (изд в 1895 г.) сообщает о существовании в Плешково кирпичного и гончарного промыслов. Какие-либо упоминания о плешковском игрушечном промысле в этих источниках отсутствуют.
В книге историка-краеведа Орловской губернии Г.Пясецкого «Исторические очерки Ливен и его уезда…» (1893) приводятся выдержки из «Переписной книги за 1678 год в царствование Федора Алексеевича». Здесь находим первое упоминание о деревне Плешково (в составе села Введенское): «…в ней 10 помещиков, все однодворцы: Дорофеев Гаврила Федорович, Юрьевы, Мальцев, Нестеров, Головин, Иванников, Малютин Кирилл Потапович» (2).
По преданию местных жителей, название деревни связано с местоположением ее на большой поляне («плеши») среди окружающего леса. Однако современный ливенский краевед, уроженец д.Плешково О.Якубсон, склонен к другой версии: «Правда относительно происхождения названия деревни обнаруживается значительно глубже. После возрождения Ливен в 1586 году Ливенский край стал быстро заселяться. Главную заслугу в этом отношении оказывали служивые люди, дети боярские. Г.Пясецкий приводит список первых поселенцев из нач. XVII в., называя среди них такие фамилии, как Баранов, Ревякин, Вахнин. Эти имена до и сего дня носят села: Бараново, Ревякино, Вахново. Есть там и фамилия Плешков». Свои рассуждения О.Якубсон подытоживает так: «Вывод напрашивается сам собой – деревня «носит фамилию» своего основателя». Он подчеркивает также, что занятие сельским хозяйством не обеспечивало в местном крестьянстве безбедного существования, так как не было для этого достаточного количества хорошей пахатной земли: «Вокруг Плешково плодородной земли не было. Жители Плешково имели наделы в районе Плоты, не доезжая до Долгого. Да и этой земли приходилось чуть более 1,5 десятин на едока.
Плешковцев подтолкнуло к занятию гончарным промыслом прежде всего месторождение уникальной огнеупорной глины. Пользоваться этой глиной получили право только жители Плешково» (3) Это была их привилегия как однодворцам. «Земля небогатая сверху, а копнешь – открываются залежи глины. Сначала – желтая, поглубже – серая, красная, а еще глубже – белая, маслянистая, легкая в работе. Вертели на гончарном круге посуду, объемную, легкую, тонкостенную. В ней и керосин держать можно было – не промокала» (4). Мальчиков с восьмилетнего возраста сажали за гончарный круг, а девочек приучали к лепке игрушки-свистульки. Создание свистулек постоянно сопровождало «горшечное» производство, и они были хорошо известны в округе и за ее пределами.
«Устраивались в Ливнах ярмарки, на которые съезжались люди не только из окружающих деревень, но и из Орла, Ельца. На площади торговой устанавливались палатки и балаганы. Под навесом продавали разный товар. Не обходилось торга без предметов для увеселения души – гармошки-ливенки и плешковской игрушки» (5).
Егор Егорович Красов (он единственный в деревне продолжал работать за гончарным кругом) в связи с той давней ливенской ярмаркой нам рассказывал следующее: «Наш товар завсегда был хорош. Бывало, что плешковцев и поколачивали… А вот чего… Наши-то горшки раскупались вмиг, потому у других задерживались… Ну, и попадало иной раз… Тогда стали устраиваться со своим товаром где-нибудь не на виду всего базара. А бабы как начнут свистеть, а свист отменный! Ну, тогда покупатели устремляются на этот свист. Горшки, а заодно и игрушки вмиг раскупали ˂…˃ И опять плешковцы первые распродают товар. Ну, после другие горшечники и отстали, обходилось без битья…»
Другой потомственный мастер, один из «самых старых» в деревне (и по этой причине давно не работавший за гончарным кругом), Прокофий Дмитриевич Малютин нам поведал, что «гончарный промысел в Плешково возник в 1701 году, так старики сказывали». Временем возникновения больших промыслов в Ливенском уезде и можно считать конец XVII – нач. XVIII столетия, период, когда свое влияние в экономике Ливенского края стало иметь развившееся судоходство по реке Сосне. Это обстоятельство не могло не повлечь за собой общее оживление в торговле, включая и гончарными изделиями.
В д.Плешково из работающих мастериц-игрушечниц мы застали только двоих – Александру Михайловну Иванилову (1911-1990) (фото 1) и Ольгу Даниловну Малютину (1885-1974) (фото 2), обжигавших игрушки в горе Егора Егоровича Красова (1905-?). А Ольга Даниловна Малютина часто пользовалась и малым земляным горном (40 см в глубину), устроенным ею на своем огороде.
Изделия горшечника раскупались жителями «в радиусе 20-25 км», свистульки же мастерицы шли продавать на ярмарки на Николин день (весной) и Димитров в селах Евланово и Сосновке, что в 5 и 7 км от Плешково. Здесь их «раскупали вмиг».
Из поколения в поколение потомственные гончары-горшечники и игрушечницы с раннего возраста приобщались к ремеслу. «Завсегда ребятня в глине забавлялась, и все мал мала меньше. С трех лет уже ручонками в глине забавлялись, бывало, перемажутся… Глину заготавливали заранее, тщательно ее разминали и замачивали киснуть на всю зиму. Работы с глиной было много, чтобы для скорой работы годилась». Женщины помогали у гончарных печей, снимали с круга только что созданные изделия, ставили сушить на открытом воздухе. Обжиг производили круглый год. Обжигали и зимой. Ставили горн и на нескольких хозяев. Игрушки обжигали вместе с посудой, укладывая их между кубанами. На обжиг игрушек уходило 3-4 часа, посуды – до 12 часов. Изделия медленно остывали. Игрушки можно было обжечь и в домашней печи, при варке пищи. «Противень с игрушками вначале ставили в стороне от огня, а затем – на угли. Закрывали трубу и заслонку, когда над углем исчезали голубые язычки пламени и сверху появлялся налет золы. Оставляли до утра».
Гончарные емкости делали самые разные по форме, размерам и назначению: кухонные и цветочные горшки, корчажки, кувшины, плошки, тарелки, кружки, огромные сосуды на 10-20 литров – макитры, квасницы для приготовления кваса, хранения сыпучих продуктов, зерна и многое другое. Посуду украшали линейным орнаментом и поливной глазурью внутри и частично снаружи.
Над посудой трудились с особым усердием, не каждому удавалось усвоить технологию изготовления. Поэтому имена мастеров произносились с особым уважением.
Создание свистулек тоже требовало накопленного навыка. Для удобства работы при лепке их размеры не превышают ширины ладони (6). А.М.Иванилова вспоминала: «Бывало, заготовим посуду на продажу. Забот при этом много, работа не из легких, а потом спохватится кто-нибудь: «А про игрушки-то забыли!». Десятка два-три свистулек сделаем. Выручки от них на копейку, мороки много, но без них скучно. На ярмарку ехать без игрушек нельзя – ребятишкам большая обида будет» (7).
В соседних деревнях нам рассказывали: «Плешковские гончары неистово работали в течение пяти дней в неделю, на шестой ехали на базар. Шум и грохот стояли по деревне. В телеги укладывали горшки, макитры, блюда, корчаги, а вместе с ними – игрушки, казавшиеся подрумянившейся сдобой из отменной белой муки. Всей семьей обозами покидали дворы. Сбывали товар в основном в Колпне и Ливнах, в восемнадцати и двадцати пяти верстах от Плешково. Вернувшись домой, всей деревней гуляли. В воскресенье опохмелялись. А в понедельник снова бледные, измазанные глиной, сидели за гончарным кругом».
Единоличный гончарный промысел был главным источником существования деревни до создания колхоза (1930). С этого времени в Плешково была организована артель гончаров, работавших от колхоза на специальном комбинате. В 1952 г. коллектив распался из-за нехватки рабочей силы. Во время артели и в последующие 1950-е годы в Плешково было 15 мастериц-игрушечниц. Когда мы узнали о существовании плешковской игрушки (1968), Ольге Даниловне было 80 лет, Александре Михайловне Иваниловой – 58. Они оставались верны своему ремеслу, к которому приобщились с детства. Ольга Даниловна Малютина переняла мастерство от бабушки и матери, а Александра Михайловна Иванилова – от матери, Анны Ивановны Мальцевой (1885-1926).
Сюжеты игрушек-свистулек характерны: барынька, конь и конь с седоком, козел, баран и корова, курица, утка, петух. Все эти известные в Плешково сюжеты лепила Александра Михайловна, а Ольга Даниловна предпочитала ограничиваться барынькой, конем и конем с седоком. Столпообразная фигурка седока вытягивалась из спины коня (фото 5). Игрушки архаичны по форме. Общий контур фигур плавный, мягкий. Манера исполнения несколько грубовата. Фигурки различались между собой по форме рогов; утку определяли по клюву (фото 6), петуха – по стилизованным сережкам и более крупными, чем у курочки, гребню и бородке.

Автор vg_klishina
Участник 
#17 | Дата: 6 Фев 2016 08:32 | Поправил: vg_klishina 
Непременными спутниками женских фигурок во всех центрах производства глиняных свистулек и были всадники, кони и птицы, домашние животные. «По размеру они никогда не делались больше женских фигурок, хотя в натуре их соотношение иное. Трудно сказать, что лежало в основе такой диспропорции – привычный мастеру модуль собственной руки, разворачивавшей фигурку по вертикали, или отголоски былого главенства Женщины-Природы над символами подчиненных ей стихий. Если женские фигурки, как правило, статичны и фронтальны, то животные и птицы изображены в профиль. Такое положение не только лучше выявляло характерный облик зверя, но позволяло также передать его в движении» (8).
Глиняный пантеон Богини-Матери-Земли широко известен у славян. Восточные славяне, в первую очередь русские, сохраняли культ Матери-Земли в его архаичных проявлениях.
Плешковские мастерицы раскрашивали фигурки в виде «лепеточков», то есть произвольно положенных пятнышек. Красную краску добывали из тертого кирпича, зеленую – из сока лопуха, синей были школьные чернила. Краски разводили на молоке и еще муки добавляли, чтобы лучше ложилась на обожженную глину. Мастерицы не воспользовались подаренными им орловскими художниками фабричными кисточками. Они считали, что такие кисточки, даже очень качественные, не пригодны для их работы. Они предпочитали пользоваться птичьим пером или спичкой с закрученным на конце кусочком ваты, благодаря которым «линия тянется дольше и не прерывается, и не надо их то и дело, как фабричную кисточку, в краску макать, а это несподручно для скорой работы». Глиняные фигурки возникали в руках мастериц как бы «между делом», среди домашних забот.
Историками-археологами Орловского областного краеведческого музея на правом берегу реки Тим (это на границе с Ливенским и Должанским районами) при раскопке древнего селища обнаружена свистулька из плешковской глины в виде животного с вертикально поставленной относительно туловища шеей (9). Голова и большая часть ног у фигурки не сохранились, но конструкция фигурки та же, что мы наблюдали в руках А.М.Иваниловой и О.Д.Малютиной. Та же вертикальная относительно горизонтали туловища постановка шеи животного, та же утолщенность ног, тот же наклон и устройства свистка с отверстиями, что позволяет говорить об очень устойчивой стилистике лепки, присущей мастерицам Плешково с древнего времени.
Исследователи подчеркивают, что, несмотря на строгое соблюдение приемов в построении глиняных традиционных фигурок по заданной каноном схеме, их пластика ничуть не обезличена, не схематична для восприятия. Наоборот, характерно создание цельного, крепкого образа, имеющего внутреннюю силу, - именно то, что столь присуще произведениям народного искусства. Канону следовали неукоснительно, и не каждой мастерице при обязательном соблюдении его удавались все сюжеты игрушек. В этом плане нас заинтересовало сетование Ольги Даниловны Малютиной о том, что ей «не удавалась утушка», и она ее «никогда не лепила». Это подтверждает наблюдения крупных исследователей, что создание глиняной игрушки в руках любой потомственной мастерицы не было простой совокупностью различных технических операций. Изображение в исконно традиционной глиняной игрушке – не что иное как выражение некоей внутренней, таинственной космологической схемы божества-символа.
Канонически устойчивая схема внутреннего устройства фигурки обеспечивала скорую и ладную работу, а также предельную выразительность игрушки. А.М.Иванилова говорила: «Главное в игрушке строй, тогда у нее вид будет». Лепку игрушек мастерица обычно начинала с барыньки. Комочек глины между ладонями превращался в подобие шарика, а из шарика – в жгутик («морковку»), который «прорастал» под пальцами мастерицы в формы женской фигурки. Вначале мастерица принималась за юбку – делала ее полой, для этого нижнюю часть «морковки» насаживала на указательный палец левой руки. Юбке придавала форму почти цилиндрическую, при этом «лишнюю» глину «наматывала» движениями пальцев с юбки на верхнюю заготовку. В верхней заготовке возникала голова на широкой шее, на уровне плеч – выпуклые заготовки для руки и свистка. Руку вытягивала намывными движениями пальцев от левого плеча, и оно становилось покатым. Сама рука барыньки – короткая и плотно прижата к туловищу, и около талии ее «кисть» вмазана в туловище игрушки. Или же под рукой барыньки была малая столбообразная фигурка «ребенка», головка которого как бы нежно прикасалась к голове барыньки (фото 7). А.Фрумкин, по поводу того, что плешковская барынька с одной рукой, другая рука – свисток, сделал такое предположение: «По-видимому, перед нами тот этап эволюции традиционного образа, когда женская фигурка из божества-амулета превратилась в игрушку-свистульку» (10).
Лицо барыньки плоское, но щекастое, с носом-защипом или отсутствием его вовсе, глаза и рот обозначены заостренной палочкой в виде точечных углублений. На голове – шапка с круглым краем и невысоким заостренным верхом, который возникает в момент лепки головы. Края шапки делаются из валика, накатанного между пальцами, который затем прилепляется к «тулье». Специфично оформление головы в виде вытянутого плоского полукружия с поперечными прорезями (фото 7). Это оформление головы плешковской барыньки можно сравнить с отростками-«волосами», исходящими от голов женских божеств в вышивке Севера архаичного типа. Возможно, это отзвук воспроизведения лучистых нимбов на голове неолитической Богини. Различная фактура материала диктует разные способы воспроизведения этого древнейшего символа-знака. Сама мастерица называла эту деталь на голове барыньки «уложенной косой».
Расписывая барыньку, А.М.Иванилова обозначала на уровне шеи мысик (фото 7) – деталь, которая ассоциируется с наблюдением Л.А.Динцеса относительно археологической женской фигурки времени Древней Руси: «…трактованный плоскими валиками мысообразный вырез на груди ˂…˃ неожиданно для представления о древнерусской одежде, и это в более древние времена могло быть особым знаком в облике Богини» (11).
Если при создании плешковской барыньки в процессе лепки специфично вертикальное положение морковки-столбика, преобразуемого в женскую фигурку, то при лепке животных и птиц позиция столбика горизонтальная. Специфично то, что левая его часть приподнимается относительно горизонтали туловища под прямым углом. Это заготовка для шеи и головы животного. Затем намечаются заготовки для передних и задних ног животных, а посередине заготовок указательным пальцем правой руки делается сквозное вдавление, и из раздвоенной заготовки формуются пары ног – они получаются короткими, толстыми и поставленными под углом относительно горизонтального туловища. Свисток в задней части туловища слегка приподнят по силуэту. При рассмотрении готовой фигурки остается впечатление, будто животные – кони, бараны, коровы – остановились в напряжении (после могучего, стремительного бега?). Животных и птиц не всегда расписывали, считая, что они и так привлекательны благодаря белой глине с природными блестками слюды в ее фактуре. А.М.Иванилова украшала грудь животных и птиц в виде «защипов». Это может, на наш взгляд, ассоциироваться с «лучами», украшающими подобные персонажи в вышивке Севера России архаичного типа.
Однажды мы обратили особое внимание на приговорку О.Д.Малютиной при лепке коня – ее излюбленного сюжета: «Один волю, другой холю, шик-брык, гороховая ножка!». Волю, холю – эти слова в русских пословицах, поговорках трактуются в значении добротности, благополучия, физической зрелости, довольства. Например, одобрительная поговорка «В воле да в холе» гласит о безбедной, благополучной жизни (12). Шик-брык в орловском говоре означает: сделать что-то разом, быстро (это и «чик-брык» (13)) Словосочетание «гороховая ножка» не встретилось в печатных изданиях по фольклору. Но горох в фольклоре вообще популярен и связан с символикой роста, плодовитости; имеет свою символическую значимость в сказках, пословицах, поговорках. Например: «Завидное дело: горох в поле, да девка в воле (или в холе)» (14).
Конь как символ у славян и других племен связывается с небом. Конь – слуга солнца, несущий его благодать. Воспроизведение культовой ездой на коне движения солнца для благоприятного воздействия на урожай – широко практиковалось у славян.
Козлу (козе) в земледельческих религиях приписываются особая плодовитость и соответствующая ей сила: «Где коза ходит,/Там жито родит./Где коза хвостом,/Там жито кустом./Где коза ногою,/Там жито копою./Где коза рогом,/Там жито стогом» (15).
Баран (тучный), корова (с «полным молока выменем») – символизируют богатство, благосостояние (фото 8).
И петух, и курочка, и утка также причастны к символу плодородия, но петух еще особо почитаем как предвестник дневного небесного света и как сильный оберег от нечистой силы. Загадка о петухе: «Ни родился, ни крестился, а все дивятся, что его черти боятся» (16).
В 1980-е годы А.М.Иванилова с семьей стала жить в г.Ливны, в купленном здесь доме. Продолжала лепить свистульки «по заказам, которые приходили в письмах из разных мест, даже от школьников из Закавказья».
Наряду с Плешково нами были обнаружены следы бытования глиняной игрушки в Новосильском районе, в бывшей владельческой д.Чернышино (название ее от барина Чернышина). В отличие от Плешково, здесь не оказалось работающих мастериц. Однако игрушки для музея согласилась слепить Полина Павловна Кленина (1911-2000) (фото 3), пообещала это сделать вместе с родственницей, которая через какое-то время должна была приехать «из Москвы, чтобы напоследок посмотреть на родину». Свое обещание Полина Павловна выполнила. От нее в музей поступили такие образцы, как две «куклы», две кукушки, конь, конь с седоком. Они оставались необожженными и нерасписанными. По словам Полины Павловны, игрушечным делом в деревне занимались в двух домах (родах) – Чумичевых и Валуховых. Сама П.П.Кленина – потомственная игрушечница из рода Чумичевых.
Пелагея Павловна переняла мастерство лепки игрушки от своей матери Чумичевой Прасковьи Павловны (1885-1995). Лепила она также вместе с сестрами – Фоминой Марией Павловной (ум. в 1974) и Аленкиной Татьяной Павловной.

Автор vg_klishina
Участник 
#18 | Дата: 6 Фев 2016 08:35 
Игрушечный промысел в д.Чернышино существовал вплоть до Великой Отечественной войны, промелькнул эпизодически в военное лихолетье и в страшный голодный 1947-й. Тогда чернышинские мастерицы обменивали игрушки на кусок хлеба или яйца: «Вместо денег яйцо давали за свистульку, были матери, что брали детям в утешение».
Первым исследователем чернышинской игрушки был В.Н.Глаголев (ум. в 1937), учитель черчения и рисования в школе г.Новосиля, краевед, собиратель фольклора. В нач. 1930-х гг. он подарил Загорскому музею игрушки коллекцию чернышинских «кукол», «коньков» и других сюжетов, сопроводив этот дар рукописью и альбомом с зарисовками образцов чернышинской игрушки. Впервые об этом в 1971 г. сообщил орловский журналист-краевед А.И.Макашов (17). Сведения о малоизвестном исследовании расширились в более поздних публикациях Г.Л.Дайн и А.У.Грекова – в их статьях в сборнике по материалам конференции, прошедшей в Орле в 2005 г. (18). Оказалось, что некоторые образцы чернышинской игрушки еще до войны поступили в Орловский областной краеведческий музей и в 1980-е гг. были представлены в экспозиции из его фондов.
У одной из фигурок тулья очень длинная и подвернута наперед поверх головы. Кончик тульи прилеплен к голове. В других фигурках отмечаем шляпку-капор или многослойные круглые шляпки. Их конфигурация в условной, обобщенной форме как бы «воспроизводит» моды XIX в. и начала XX-го. Присуще также подобие крестьянских головных уборов различной конфигурации, бытовавших в Новосильском уезде. В них «угадываем» и сороки местных «казаков» и «чепчики» (повойники) чернышинских крестьянок…Мастерица прилепляла над лицом куклы накатанные между ладонями «червячки». Они изображали «кудри». При этом «червячки» были уложены над лицом барыньки в виде двух парных закруглений-спиралек, одна внутри другой. Создавалось впечатление кудрей, видных из-под шляпки.
Сочетанием капора с кудрями чернышинские «куклы» напоминают воронежские образцы, представленные, например, в альбоме И.Я.Богуславской «Русская глиняная игрушка» (Л., 1975), только у капора последних и тулья иная, и края его более рельефные, а кудри расположены на уровне шеи.
В других примерах отмечаем две округлые выпуклости, прилепленные на уровне висков, по одному с каждой стороны. Они воспринимаются и как «пушки» - элемент крестьянского головного убора.
Лицо куклы обозначено точечными углублениями – глаза, рот. Вместо росписи набором точечных углублений или малыми круглыми прилепами могли быть обозначены снизки бус на шее женских фигурок, бусины на головном уборе.
Чрезвычайно характерны груди чернышинских кукол: выпуклые, вылепленные перпендикулярно туловищу. Они или маленькие, «упругие», или очень вытянутые вперед и острые, напоминающие при этом Богиню с острова Крит… У одной из кукол, хранящихся в Орловском музее изобразительных искусств, груди очень крупные, «полные». Чувствуется, что мастерица при их лепке представляла крестьянку «крепкую, здоровую, с грудями, что те кубаны».
Характерно и движение рук: они опущены вниз от покатых плеч, плотно прилегая к телу; сложены под самой грудью; кисти соединены вместе и вмазаны в туловище фигурки.
У чернышинских кукол-кормилок (няней) руки остаются под грудью, но несколько раздвинуты в стороны. В левой руке они держат ребенка. Или у кукол по одному ребенку в каждой руке. Ребенок изображен в виде столпообразной формы, нижняя часть которой скошена и вмазана в туловище женской фигурки. Руки ребенка опущены вдоль тельца или приподняты. Точечными углублениями обозначены глаза, рот. На голове – шапочка, кудри или круглые прилепы такие же, как и у кормилки. Туловище ребенка откинуто в сторону. Такое положение ребенка в сочетании с динамично выпуклыми грудями кормилки придают всему изображению особую, повышенную экспрессивность, которой не встречаем в женских фигурках других регионов России. Образцы представлены в экспозиции Художественно-педагогического музея игрушки Государственной Российской академии образования в Сергиевом Посаде (Загорск до 1991 г.).
Характерно также, что юбка чернышинских кукол расширяется книзу, абрис ее вариативный, не такой, как в плешковской игрушке, где юбка почти цилиндрической формы.
Роспись чернышинских кукол, представленных в Орловском областном краеведческом музее, «проста»: полосами, косыми и прямыми клетками, волнистыми линиями, кругами-«пятнышками», с заштриховкой и перекрещиваниями.
У кукол верхняя часть туловища бывает покрыта одним красным цветом, который крупными, ударными заливками окрашивает спину, плечи, руки, грудь, а в иных образцах – даже шею, что оставляет впечатление высокого воротника. Или красным в верхней части туловища покрыта часть грудей, а на красной юбке спереди обозначено подобие узорного фартука (фото 9).
Головные уборы либо целиком покрыты красным, либо расцвечены в два-три цвета, соответственно линейному рисунку, украсившему фигурку.
Один из сюжетов – кукушка – «божья птица», предвещавшая сроки жизни и смерти, а также судьбу. Кукушка – женское божество в образе птицы, наделенной силой пророчества. Траву «кукушкины слезы» использовали в брачном обряде. Молодицы по корню этой травы гадали, каков пол будущего ребенка, пили отвар корней, приговаривая заклинание: «Кукушечка, уроди сынушечку-дочушечку».
Племянница П.П.Клениной, потомственная игрушечница А.Х.Афанасова (род. В 1929) (фото 4) с нач. 1960-х годов стала жить в городе Новосиле. С 1980-х она вернулась к своему традиционному навыку по созданию игрушки. Ее работы можно видеть в частных коллекциях орловских художников, искусствоведов, в Орловском музее изобразительных искусств (фото 10).
По ее рассказам, игрушки в Чернышино лепили на Троицу и на Препловенье. Продемонстрировала лепку коня «на палке». Конь у нее получился типичный чернышинский. Голова коня опущена на 45º, так как левый конец палки, протянутый при лепке внутри жгута, не позволял высоко поднять его шею. Конец этот приходился на место, где должно быть начало шеи.
Кукушка в ее руках возникала с вертикальной подставкой в самом материале. Мастерица пояснила, что лепка кукушек была обязательна на Препловенье: «И вот за то, что мы кукушек делали, прозвали нас в народе «тетерешниками». Наши мастерицы расписывали шею кукушек полосами, напоминающими оперение это лесной птицы. Коньков-свистунков также расписывали полосами, по всему туловищу, с пятнышками-кружочками между ними. Роспись эту называли «кукушкиной».
Куклу А.Х.Афанасова предпочитала лепить на конусе, а не на палке, - лепка на конусе тоже старый чернышинский прием. У кукол Афанасовой юбка конусообразная. Голова круглая на толстой шее. Груди куклы мастерица по традиции ставила перпендикулярно туловищу фигурки; они торчали не так, «чтобы как можно выше», а ниже того уровня, что на куклах 1930-х гг. и кукол, поступивших в наш музей от П.П.Клениной. Юбку А.Х.Афанасова расписывала гуашью или акварелью в виде клетки, торс – «пятнышками».
При всех различиях в приемах лепки чернышинской и плешковской игрушек отметим обую тенденцию лепить «на воздусях», не касаясь «до поры до времени» поверхности рабочего стола.
Плешковская и чернышинская глиняная игрушка, созданная потомственными мастерицами, носительницами давней традиции, ныне широко известна и обретает свое достойное место в изучении истории традиционной народной культуры Орловского края.

Автор vg_klishina
Участник 
#19 | Дата: 6 Фев 2016 08:36 
А еще у Ирмы Ивановны есть замечательная книга "Народное искусство Орловского края конца XIX-XX веков", вышедшая в 2011 году, - очень рекомендую.

Автор vg_klishina
Участник 
#20 | Дата: 6 Фев 2016 08:41 
Благодаря Ирме Ивановне Борисовой произошло и мое знакомство с Натальей Николаевной Фроловой.

Фролова Наталья Николаевна - народный мастер, член Союза художников России, лауреат национальной премии в области современного изобразительного и декоративного искусства России «Русская галерея XXI век».

Это профессионал, который не только изучает плешковскую и чернышинскую игрушку, она её лепит сама, успев принять «эстафету» у потомственных мастериц.



Эта женщина с первых же минут нашего знакомства просто очаровала меня своей открытостью, щедростью, докраёвнаполненностью, удивительной способностью видеть и знать (не просто верить), что мир наш поистине полон чудес, готовностью делиться своими знаниями.

У Натальи Николаевны много различных публикаций. Я хочу привести здесь её статью, напечатанную в журнале ”Народное творчество” № 6, 2008г. (стр.9-13). Но в журнале – сокращенный вариант статьи, а у меня есть возможность предложить её полную версию.

Автор vg_klishina
Участник 
#21 | Дата: 6 Фев 2016 08:44 | Поправил: vg_klishina 
Там чудеса…
(записки мастера)

1.Страсти по плешковской игрушке.
Часто задают вопрос, почему именно народная игрушка стала главной в Вашей жизни? Вы же современный художник, а это такая древность, такой примитив. Неужели это интереснее, чем живопись, графика или хотя бы скульптура малых форм, где можно действительно творить! А в народной игрушке надо следовать традиции, повторять давно придуманные формы за бабушками-крестьянками, хранителями старины. Зачем?
Чтобы ответить на этот вопрос, надо вспомнить чуть ли не всю мою жизнь. Но это невозможно, да и не к чему. Со временем память начинает подводить, события давних лет тускнеют, но главное остается. Вдруг яркой звездочкой вспыхнет воспоминание о былом, но когда, в каком году – уже и не припомнить, остается только ощущение того времени, красочный, но зыбкий образ.
Самые теплые и яркие воспоминания о детстве. Жили мы в Ливнах. Семья большая, папа, мама, две сестры, а рядом в другой половине дома – дедушка и бабушка с многочисленными дядьками и тетками примерно моего возраста. Веселые, шумные, певучие. А какие праздники устраивали! Песни на несколько голосов, пляски под гармошку, на которой почти все играть умели, даже бабушка свою “барыню” наигрывала по особой просьбе. Ох, и умели тогда отдыхать!
А когда мне было года три, отправили меня на лето в деревню Винницу, что под Русским Бродом. Помню избу с русской печкой, угол с образами, вышитыми полотенцами украшенными. Деревянные лавки у окон, пол земляной, простой стол посередине, а за столом мой прадед белый, как лунь, с длинной, редкой, просвечивающейся бородой лады продувает для гармошки. Он гармошки делал и чинил для всей округи, даже из других областей приезжали. До сих пор помню трогательные, щемящие, такие родные мелодии; среди огромных белых берез на краю деревни танцующие сложные танцы по парам красивые статные взрослые люди.
В школе мне повезло, класс был дружный, творческий, в походы ходили и зимой и летом. “Огоньки” устраивали, а в 10-ом классе сочинили спектакль и сами его поставили.
В конце десятого класса сильно заболела, несколько месяцев пролежала, врачи так и не разобрались, что со мной было. Спасибо маме, выходила меня. Училась я хорошо, но пропустила много и, чтобы год не терять, уговорили родные меня поступать поближе, в Орел. Так и поступила я на худграф ОГПИ, и ни разу не пожалела об этом. Я очень любила учиться, особенно интересовала история искусства. С дипломом мне опять повезло, мой научный руководитель Игорь Аронович Круглый, истинный профессионал и большой души человек, привил пожизненный интерес к исследовательской работе. Я писала монографию о художнике Л.М. Жемчужникове, пришлось в музеях Ленинграда, Киева, Харькова побывать. В запасниках, архивах, публичных библиотеках, а как место рождения художника искала – особая история.
Сам процесс поиска информации – как детективный роман. Этот навык пригодился мне в самостоятельной работе по краеведению и в дальнейшем в изучении народной игрушки нашего края.
После окончания института вышла замуж и вернулась в свой город Ливны. Здесь родились мои дети: сын Александр и дочь Анна. Три года отработала в школе, но примитивность школьных программ и косность, консерватизм директора привели к тому, что из школы я ушла. Дальше был автоагрегатный завод, где я работала художником-оформителем, “подручными партии” нас называли. Но однообразие было невыносимым, и по вечерам я стала заниматься своим любимым делом – читать лекции по истории искусства в рабочих общежитиях от общества “Знание”, и изостудию организовала при заводе для детей.
Восемь лет просуществовала изостудия, ко мне пришли дети 2-3 классов и прошли со мной до окончания школы. Что мы только с ними ни делали, занимались всеми видами детского творчества, ездили на экскурсии, делали сами даже кукол, а потом и сами с ними выступали. Особенно интересными получились куклы из картона в рост человека – дружеская пародия на ансамбль “Ливенские гармошки”.
Между делом краеведением занималась, статьи об истории города Ливен писала, иллюстрировала в местной газете материалы краеведа Ю.Беляева. Жизнь была бурной, интересной. В художественную школу пригласили преподавать историю искусств.
Вот там, в художественной школе я впервые услышала о плешковской игрушке и о мастерице Александре Михайловне Иваниловой (1911-1990г.), которая в ту пору уже жила в Ливнах у своих детей.
Сходили мы к ней с детьми и с преподавателями, чтобы познакомиться, посмотреть, как она свистульки делает, да самим попробовать. Любопытно, что в ту первую встречу с мастерицей все пробовали вслед за ней игрушку лепить, а вот свисток засвистел только у меня. Я этого моего первого петушка, вернее то, что от него осталось, до сих пор храню, как талисман, как знак моей судьбы.
Но тогда это был скорее интерес краеведа, я много писала в местной газете, призывала Введенскую школу (она рядом с исчезнувшей уже деревней Плешково) заняться возрождением промысла, но все было без результата.
Но вот однажды заглянули к нам столичные журналисты. Спрашивают: ”Пройдет время, чем ваш город будет известен? Не заводами, а ливенской гармошкой, да плешковской игрушкой”. Тут я и задумалась, что толку статьи писать, да призывы сочинять, и взялась за это дело сама.
В 1987 году связалась с Геннадием Михайловичем Блиновым, автором популярных книг об игрушке, и с городским отделом культуры в краеведческом музее организовали выставку народной игрушки из его коллекции. Даже буклет успели издать. Для того времени это было грандиозное событие. Пригласили Иванилову А.М., прилюдно почествовали. Это, наверное, было единственный раз, когда была отдана дань уважения к последней плешковской мастерице, хранительнице традиций уникальной игрушки.
После этой выставки об игрушке заговорили, лепить стали, в художественной школе и я со своими детьми в студии.
Но как можно учить детей, когда сами преподаватели не умеют лепить и промысла не знают? И ходили мы к Иваниловой с детьми, сами учились, и ребята перенимали приемы у мастера. Дочку свою Аню, ей четыре года было, брала с собой. Александра Михайловна говорила: “Мала еще”! “Ничего, - отвечаю,- пусть сидит”! И в шесть лет Анюта уже другим детям показывала, как свистки надо делать.
И, конечно, ошибки начались: и у меня, и у преподавателей художественной школы. Начали “творить”, глина плешковская, а лепим бог знает что. Я догадалась к специалистам обратиться. В г.Орле искусствовед Ирма Ивановна Борисова дала мне телефон известного коллекционера и специалиста по народной игрушке Александра Наумовича Фрумкина. Поехала в Москву, повезла свои первые “блины”. Искусствоведы меня поправили, объяснили, что надо традицию изучить досконально. Жестко правили, но справедливо. Спасибо членам комиссии по народному искусству правления СХ РСФСР Татьяне Владимировне Вильдановой, Лидии Яковлевне Таежной, Ольге Владимировне Дьяконициной, Людмиле Ивановне Беслеевой и многим другим.
А если бы тогда меня на путь истинный не направили, не вернули бы к истокам, то, как в ливенской художественной школе, была бы уже не плешковская игрушка, а детское творчесто из местной глины, так называемые, сувениры – “ливенские гармонисты” со свистящими гармошками, ничего общего не имеющие с плешковской игрушкой.
Главное – понять, почувствовать, максимально приблизиться к образам, оставленным нам мастерами. А для этого надо перенять у мастера характерные приемы лепки, технологию. Надо, чтобы игрушка вошла в тебя, стала частью тебя, чтобы даже с закрытыми глазами пальцы лепили именно эти игрушки, а не другие. “Память на кончиках пальцев”, - кто-то очень точно выразился.
Но техника – это еще не все. Необходимо собрать все, что сохранилось о промысле, все сюжеты. Мне пришлось посетить музеи, в которых хранятся игрушки и другие предметы ушедшего времени, и порой совсем неожиданно все это связывалось в единое целое. Народная игрушка не жила отдельно, это органичная часть ушедшей культуры.
Сколько находок и открытий ждало меня в Ленинграде (теперь С-Петербург). В музеях я изучала все, что касалось истории Орловщины, и это удивительным образом помогло мне понять, разобраться в истинных истоках многих сюжетов игрушек.
В музее этнографии (С-Петербург), когда просматривала карточки каталога, то обнаружила неизвестную плешковскую игрушку А.М.Иваниловой – “медведь с птичкой”, но такого сюжета никогда не было в этом промысле. Попросила показать – оказалась “белка с орешком’. Я была рада, что не только мне помогают музейные работники, но и я им могу тоже чем-то помочь.
В этом же музее обнаружила интереснейшие коллекции тряпичных кукол Болховского уезда начала прошлого века. Принесли из запасников узелок из ситцевого платочка, развязали, а там красота такая: куколки в одежде, повторяющие местный костюм, украшенные бисером, некоторые ветхие от времени, без лица, с обозначенными тряпичными шариками грудками.
В музее этнографии и антропологии им. Н.Н.Миклухо-Маклая (С-Петербург) сохранились гробики с кукушками (корень травы кукушкины слезки, одетый как невеста, (1914г.)) для обряда “Похороны кукушки” Болховского уезда, в архиве - работы Т.А.Бернштрам* об обрядах нашего края. Это все удивительным образом связалось воедино и помогло понять сюжеты и роспись наших глиняных игрушек.

Автор vg_klishina
Участник 
#22 | Дата: 6 Фев 2016 08:47 
Очень важны, особенно для не родовых мастеров, экспедиции. Мы со студийцами не раз бывали в деревне Плешково, записывали рассказы местных жителей, заодно глину доставали, а глина там особенная, с большим вкраплением слюды, розовая после обжига, и залегает она небольшими пластами, она практически на исходе в настоящее время. Успели с одним из последних гончаров пообщаться Егор Егоровичем Красовым (1912г.). Он нам свои работы подарил, в мае 2005 года, после моей юбилейной выставки, я подарила их областному краеведческому музею. Он даже свою игрушку сделал – бычка, и приговаривал, что он игрушки лепит лучше и правильнее, чем А.М. Иванилова. В беседах с жителями соседних сел выяснили, что в основном делали свистульки к ярмарке, которая проходила в д.Сосновке 22мая. Интересно то, что чернышенскую игрушку тоже продавали на праздник Препловенье (престольный в этой местности), и проходил он тоже 22 мая. Что-то здесь не сходилось, но неожиданно пришла мысль о том, что это же по новому календарю, а по старому как раз 9 мая, именины Матушки-Сырой земли.
Только после такого углубленного изучения плешковского промысла стали получаться плешковские игрушки.
Пробовала я с ребятишками местными заниматься, всю зиму в село Введенское ездила, председатель колхоза помогал, даже гончарный круг сделали и Павел Ефимович Малютин, последний плешковский гончар, учил детей крынки катать, но как-то это не прижилось.
В 1991 году я стала народным мастером, первым на Орловщине. Это сейчас у нас уже 28 народных мастеров, развивающих традиционные промыслы и ремесла, а в то время, в основном, занимались самодеятельным творчеством и работы были на уровне домашнего рукоделья.
Следующим народным мастером стал мой муж, Александр Викторович Фролов. Это было начало 90-х годов, в это время появились современные мастера-исследователи. Их задачей было, пока не поздно, и пока еще живы родовые мастера, собрать всю информацию о промыслах, перенять технологию, научиться делать игрушку и суметь передать это следующим поколениям. Осмысленный подход к традиционной игрушке необходим, так как сегодня изменились условия проживания, нет своеобразного изолирования мастеров, которое помогало сохранению и передаче местных традиций из поколения в поколение, цивилизация делает свое дело. И деревенским мастерицам часто невдомек, зачем делать только то, что делали их предшественники.
Непрофессионализм и непонимание значения традиционной игрушки, чем грешат детские художественные школы, приводит не только к извращению самой идеи традиции, но и к созданию китчевой, самодеятельной игрушки, ничего общего не имеющей с истинно народной игрушкой. В селе Знаменском бывший учитель физкультуры, ныне директор художественной школы, Александр Владимирович Тимофеев, создал, так называемую, ворошиловскую народную игрушку, якобы по рассказам бабушек. В его игрушках смесь элементов плешковской и чернышенской пластики, да плюс тележки на колесиках, украшенные перьями. Лепить, конечно, можно что угодно, особенно самодеятельному мастеру, но это не имеет ничего общего с народной традиционной игрушкой, и называть это народной ворошиловской игрушкой нельзя.
Сегодня время профессионалов, и с такими мастерами из других регионов нам посчастливилось познакомиться на фольклорных фестивалях.
С особой теплотой вспоминаю фестивали: в Новосибирском академгородке, какие там интересные люди собирались, воистину поборники традиционной культуры; “Жемчужина Севера» в Архангельске, Великий Новгород с “братчиной” в музее деревянного зодчества “Витославлицы”. Были в Нижнем Новгороде на Прологе, ездили мы всей семьей, нас там очень хорошо приняли, а на ярмарке даже священник очень высокого сана благословил нас на дальнейшую работу по возрождению народной игрушки.
Тула, Воронеж, Белгород, Калининград, Курчатов Курской области, Коренная пустынь (в 2005 году я была удостоена медали 5-ой курской Коренской ярмарки), Оленегорск Мурманской области, Железногорск Курской области - это далеко не полный перечень мест, где мы побывали со своими свистульками. Интересная поездка была в Каргополь. Там проходила конференция и, конечно же, ярмарка. Там я впервые рассказала об образе, который по воле своей или чьей-то, я начала делать, о русалке.
Это были другие времена, и о мистике мастера старались не рассказывать, хотя многие сталкивались с необъяснимыми явлениями. Так вот я ждала реакцию собравшихся специалистов, и отрадно было услышать, что директор Центра Русского фольклора Анатолий Степанович Каргин поддержал меня и сказал: “Наконец-то появились мастера, у которых налаживается связь с природой”.
А дело было так: ехали мы всей семьей на фестиваль в Новосибирск, дорога длинная – ехали поездом, и вдруг в полудреме вижу я новую игрушку, которую никогда мастера до нас не делали. Видение было настолько четким и ясным, что я открыла глаза и говорю: “Запомните - туловище плешковского петушка, а голова плешковской барыни, а то засплю”. И конечно сразу об этом забыла. По возвращении домой, сын говорит: ”Помнишь, ты в поезде говорила про игрушку?”
Начала я ее делать, что – сама не пойму, то ли сирин, то ли сирена. Вдруг на меня буквально повалилась информация о том, что это такое. Сын урок по истории учит, подхожу, а в учебнике истории медальон киевской Руси изображен, на нем мой образ, а под ним надпись: “Вила-русалка”. Дальше – больше. Статья Леонида Александровича Латынина в журнале “Народное творчество”. В итоге оказалось, что русалка - это не рыба-женщина, а птица-женщина. Это дух растительности, она летала над полями, охраняла урожай, жила на деревьях. С водой она тоже связана — отвечала за росу и дождь. И действительно замечать стали, как во время дождя посвистишь, так он прекращается, и солнышко появляется, и заметили это не только мы. Звоним как-то в одну фирму в Москве, а нам в ответ: “А, это те Фроловы, что в Архангельске на фестивале погоду держали”.
Действительно, ни на одном фестивале, где мы с игрушками побывали, дождя не было.
Звонит мне как-то знакомый, а на улице уже неделю идет дождь. Он вполне серьезно говорит: “У меня через полчаса презентация на улице, сделай, чтобы дождя не было”. Я отшучиваться начала, но русалку взяла, вышла на балкон и десять минут под музыку насвистывала. Через пять минут дождя не было, а через десять засветило солнце, и до вечера дождя вообще не было.
Поехали как-то в Калининград на фольклорный фестиваль вместе с ансамблем традиционной песни Центра Культуры.
Пока в поезде ехали девчата распевались, как заклички на солнце петь начинают, так солнце из-за туч выходит. Приехали в Калининград, а там штормовое предупреждение. Начался праздник, свистульки заиграли, старинные песни зазвучали.
Интересно было наблюдать за природой, минут двадцать солнце, тишина, а горизонт весь черный, и погромыхивает.
Потом дождь слегка капнет, опять солнце. И так пока праздник не кончился. А потом такое началось! Наутро по городу проехать было нельзя – деревья повалены, скамейки перевернуты.
Мы долго дружили с орловским ансамблем Светозары, руководитель Надежда Ивановна Соколова. Участники ансамбля великолепно играли “камаринскую” на плешковских игрушках. Когда снимали документальный фильм “Русалка на ветвях…”(Свердловская киностудия), и оставался один день для съемок, за городом нужно было снять обряд “Похороны кукушки”. Приехали, выбрали место, и пошел дождь. Так свистом дождь разогнали, и все было снято вовремя.
На последней Троице в Полесье пришлось дождь отсвистывать – получилось. Он пошел, когда все с праздника к Орлу подъезжали.
И главное, русалку – птицу с женской головой у нас на Орловщине видели, тому есть два свидетельства.
Выступала я как-то в краеведческом музее, об игрушке воспитателям детских садов рассказываю. Встает женщина и говорит: “А что вы о русалке, как о легенде рассказываете? Мой муж ее видел. Поехал он как-то порыбачить, а ему местные говорят: “Ты той тропинкой не ходи, там русалки живут!” Он, конечно, той тропинкой и пошел, интересно же, и ее увидел: “Большая птица, с женской головой, на голове птичий хохолок, пение красивое, завораживающее. Зависла над полем и поет красиво”.
А еще парнишку в лесу под Мценском закружило, думал, уже ночевать в лесу придется. Вдруг, метрах в двадцати, - развилка на две стороны, а на березе в рост человека - птица, лицо женщины. Крылом показала дорогу, так и вышел из леса на дорогу.
В начале нашей творческой деятельности решили мы поучаствовать в телевизионной игре “Что? Где? Когда?” Хотелось своеобразную рекламу сделать, чтоб об игрушке люди больше знали. Неожиданно наш вопрос о русалке прошел. ”Русалка на ветвях…” у А.С.Пушкина не рыба, а птица-женщина. Съемочная группа в Ливны приезжала, полдня одну минуту снимали, а когда мы выиграли самый большой приз, то наутро проснулись знаменитыми. По городу пройти нельзя было, все узнавали, поздравляли.

Автор vg_klishina
Участник 
#23 | Дата: 6 Фев 2016 08:55 
2. Страсти по чернышенской игрушке.
В гостях у архангельских мастеров и, пролистывая книгу Галины Львовны Дайн о народной игрушке, увидела фотографию чернышенских игрушек Новосильского района, но почему-то Курской области (это ошибкой оказалось, Тульской области, потом этот район Орловской области отдали), из Загорского музея игрушки. По дороге домой сделали крюк и заехали в музей. Люди там работают замечательные, дали нам возможность в запасниках посмотреть плешковскую и чернышенскую игрушку, мало того, еще рукопись В.Н.Глаголева показали и его альбом с акварельными изображениями. Вот чудо дивное! Рукопись в школьной тетради, крупным почерком написана, а выражения: игрушку лепили “манкируя домашними делами”, о монашке - “она участвовала в бивуачной обстановке ярмарки”, и так далее.
Прикасаешься к этому свидетельству истории, и дух захватывает.
А сами игрушки – красота неописуемая! Женские фигурки статные, нарядные, с особым изгибом спины. Кони и конники с седоками-женщинами (амазонками), тройка. Ни в одном промысле такого схематизма нет, воистину поражаешься крестьянской сметливости. Все сведено до элементарных знаков – вместо трех лошадей – три головы коней на одном туловище, вместо телеги – возница на спине. Отброшены все лишние детали, а смысл остался – тройка!
“Там, где просто, там ангелов со сто, а где мудрено – нет ни одного”.
В музее сделали рисунки этих игрушек, стало понятно, что работы четырех мастериц. Позже еще приезжала, но уже с глиной образцы полепить.
В Ливнах, взяв автобус на заводе, даже не успев посмотреть на карту, а сохранилась ли эта деревня, вместе с детьми, тогда это уже был подростковый клуб “ Творчество”, поехали деревню Чернышино искать.
Приехали в Новосиль и первым встретившимся нам человеком была Анна Харитоновна Афанасова. Спросили ее о деревне, а она и говорит: ”А я родом оттуда”. “А об игрушке что-нибудь слышали?” - “Конечно, моя бабушка лепила и я с ней после войны”. Это было настоящее чудо, до этого бытовало мнение, что промысел угас еще в 30-х годах. В самой деревне осталась одна Пелагея Павловна Кленина (1911-2000г.), а тут такая удача, опять мне повезло. Игрушки ее отличаются от тех, которые в музеях сохранились, но главное - Анна Харитоновна прекрасно помнила технологию, стало ясно, как сделать такую юбку у куклы. После нашей встречи во дворе сама сделала печь для обжига и вновь стала лепить и радовать коллекционеров и любителей народной игрушки своими работами.
В Новосиль и в Чернышино пришлось ездить не один раз, пока всех, кто об игрушке помнил, расспросила. Интересная встреча была с Еленой Алексеевной Шеляевой (1911-1994).
Это было зимой, елка еще новогодняя в доме стояла. Я привезла примитивный, здоровый такой магнитофон, чтобы поподробнее все записать. И это была еще одна удача, то, как она рассказывала, просто записать было бы невозможно. Я долго расспрашивала ее об игрушке, о костюмах, обрядах, песнях. Заслушаешься, такая речь степенная, со своими местными оборотами. А через три месяца в марте она умерла, успела-таки я сохранить ее воспоминания.
"Собираемся и холь. Ни то сено косить, ни то за глиной у Верх. Усе успевали. Как раз пойдет ростыпель, самая грязь сойдет, тут и ходили. Глину принесешь и вот бабки собираются, нары сделают и кто какую сумеет, такую и сляпая. Настановишь их, посушут. Тут пойдут солнушные дни, они обветривают. Ну два дня, а может; три - когда успеить.
А тут ямочки выроють, а в ямочки эти поставють и зажигают под них там гнилушечек каких-нибудь.
День прожгут, ночь простоять и они как раз выходят звонкаи, да звонкаи. Потом остынуть, вытаскивають, опять их становят у рядок на лужочке, начинають красить перушком, кистечки не знали. Разукрашивали, как пондравиться, и полосочками как хочешь так и делали. Лад накладали, лад - свистки, наскрось одну дырячьку, а то на боках, на боках, и тут и тут слаживали.
Делали в наш праздник – Препловены. Ярманка была в Новосиле. К этому празднику выносили каждый свою, что изделая.
Мы делали кукол. Куклу изделаешь, два дитя ей тахта посадишь, тут и все это нарядишь. Косы делали, как мы ходили. Был у нас оброк - косы, да пустушки, тахта и ее напишешь всю. Пустушки это бисер, мы сабе, наш был оброк. Что на елке, то бывало и на бабе. Хорошо было, хоть и какая чучела, а поглядеть - дюже уж хорошо было. Не стало это поступать, стало все на легкую ногу: кхты, юбки, платьи, а то ведь пряли так тонко, волосень называется, паневы называются. Говорила девкам, сколько тряпок, лохмотьев валяются, сколько половиков можно напрясть. А дочь говорит: “Кому надо, тот сабе купя”. А то ткали, я столько их поплела, три девки замуж поотдавала и пряла и все делала.
Раньше не один костюм, их называли паневы, штуки три, а то и чатыре, кто побагатее. Воскресенье один, празняшний один, буднишнай один, а одна панева называлась с лендами, вот тахта наряжены были и ленды, это у части было первое. С лендами и сама она уся сборками, сборками. Как юбки были, с подтыком были у другой деревни, назывались “казаки”. А мы барские назывались. У нас наряда такая была, а там другая. Была наряда, усе сгорело, усе до бисяренки.
Бывало выняжу тут то вот, это называлось “ожерелок”, во сколь я хотела, во столь ниток вязала, вот тахта вот – подзатылень это называлось. Паневы тамнаи в клетку, тонкаи, хорошаи. Сами вышивали, я бы щас вышивала – голова мутит только.
Песни пели, песни то только что не назову, а усе мои песни были, увесь мой голос, как колокол был.
Сямик – Троица называлась, и вот кумились, ходили по лясам, карагодами, карагодами. Кричали: “Кума-а-а! Что ты, кумушка?” Вот и кумились.”
Александра Васильевна Семенова, известная орловская певица, вспоминает свое детство: “Мы часто с другими детьми у пруда из глины лепили кукол, а мимо проходящие женщины с коромыслами поправляли: “Титьки-то повыше, повыше…”.
Обнаженная грудь, четко смотрящая вперед, порой гипертрофированная – характерна для чернышенской игрушки, и связано это с плодородием. Как женщина кормит своих детей, так и земля рождает все живое. Но обнаженная грудь не так часто встречается в игрушке. Однажды, на выставке в Туле, рядом с нашими игрушками были выставлены работы филимоновской мастерицы. Сама она как-то странно, искоса посматривала на грудастых чернышенских кукол. Я решила спросить: “Нравятся наши куклы?” Она гордо выпрямилась и, поджав губы, ответила: “Фульгарные не леплю!” Вот такую оценку поставила филимоновская мастерица. Их куклы всегда плоскогрудые, хотя не так далеко Филимоново от Чернышина находится, и роспись похожая – полосочками. Похоже, и там отголоски своеобразного культа кукушки, который был характерен для северных районов области Болховского и Новосильского.
Культ кукушки ярко выражен в чернышенской игрушке.
Во-первых, лепили только кукушек, кони, конники, тройки и барашки расписаны полосками, а у кормилок и кукол обязательно элементы кукушечьей росписи. Всадники на конях - не мужчины, а женщины – головной убор с пушками. Настоящие амазонки. Это, конечно, предположение, но существовал в этих местах обряд “Крещение и похороны кукушки”. Это женский обряд, на Вознесенье хоронили кукушку – корень травы кукушкины слезки, одетую невестой. Клялись в вечной дружбе и в том, что мужчины не нужны. Возможно, что это отголоски древних времен, когда женщины вольных племен амазонок жили отдельно от мужчин.
Неясно, откуда в чернышенской игруше появился сюжет «монашка» в куколе, со сложенными на животе руками, вся в черном. Но В.Н.Глаголев пишет о ее необычном применении. Именно эту игрушку покупали крестьяне и, перевернув вниз головой, использовали как шкалик для водки. «Монашка» стоила на копейку дешевле, а потому и применялась для утилитарных целей в бивуачной обстановке ярмарки. Прелюбопытно, что в народе до сих пор ходит выражение «выпить по монашке». Пожалуй, без рукописи Глаголева такое теперь и не объяснишь.

Автор vg_klishina
Участник 
#24 | Дата: 6 Фев 2016 08:55 
3. Несколько мыслей по поводу...
Существует мнение, что традиция передается из поколения в поколение, и она должна быть неизменной. Но у меня есть сомнения по этому поводу.
В Загорском музее игрушки сохранилась единственная игрушка неизвестного плешковского мастера 1919 года. Это совершенно другая игрушка. Кукла словно развернута в танце, юбка расширена к низу, одна рука лихо подбоченилась, в другую традиционно вставлен свисток, но внешне она напоминает приподнятую руку с широким рукавом. Головка не большая, скромный головной убор, напоминающий платок, прикрывающий голову, похож на известный нам по поздним образцам. Лицо оформлено более четко – двумя пальцами сделаны вмятины для глаз, а одним пальцем снизу очерчен нос. Вместо характерной для поздней игрушки статичности, - динамика, движение не только снизу вверх, но и по спирали с боковым разворотом.
Если посмотреть на работы мастериц конца 20 века (Ольга Даниловна Малютина (1885-1974), Александра Михайловна Иванилова (1911-1990), Евдокия Николаевна Малютина (1914-2002), то их работы тоже разные, особенно Е.Н.Малютиной, хотя они жили в д.Плешково в одно время. Сюжеты новые мастера добавляли, например зайчик придумала А.М.Иванилова, белка тоже поздний сюжет.
Чернышенская игрушка 20-30-х годов, сохранившаяся в Загорском музее игрушки, совершенно не такая, как у А.Х.Афанасовой, и абсолютно другие игрушки у Пелагеи Павловны Клениной (1911-2000) и Марии Павловны Чумичевой (1895-1974). Единственно, что их объединяет – обнаженная грудь у кукол, да чередующиеся полосочки, элементы кукушечьей росписи.
Получается, что личность мастера, его характер, мировосприятие, да порой даже настроение влияет на создаваемые ими образы. И, возможно, играет свою роль генная память и влияние архетипов. Ведь в конце 20 века, в советское время, об обрядах уже мало помнили, а многие и не знали уже, но у них рождались гармоничные, соответствующие этому промыслу игрушки.
Как-то на выставке Александр Наумович Фрумкин пошутил: ”Наталья Фролова так любит себя, что все ее куклы на нее похожи”. И в этом есть доля правды, так как в каждой работе есть частичка мастера.

Автор vg_klishina
Участник 
#25 | Дата: 6 Фев 2016 08:57 | Поправил: vg_klishina 
У меня на яндекс-диске можно посмотреть и скачать
передачу 2014г. о Наталье Николаевне Фроловой от автора программы «Провинциалы» ГТРК «Орёл» Натальи Волошиной
https://yadi.sk/i/OQjcksgoo3rCk
фрагмент телевизионной игры “Что? Где? Когда?” от 14 декабря 1991 года
https://yadi.sk/i/p6aZ5ChEo3sHG
документальный фильм “Русалка на ветвях…” 1994 г. (ГП «Саратовтелефильм» РГТРК «Останкино»)
https://yadi.sk/i/hRBhiYAaoNrn6

На сайте «Промыслы Орловской области» http://orel-promisly.ru/ можно найти контакты Фроловой Н.Н., заказать чернышинскую или плешковскую игрушку её работы.

И еще несколько фотографий чернышинской игрушки работы Н.Н.Фроловой:




Автор vg_klishina
Участник 
#26 | Дата: 6 Фев 2016 09:18 
Лепят чернышинскую игрушку и в Новосиле. В Новосильской ДШИ (детской школе искусств) возрождает старинный промысел народный мастер России Лидия Михайловна Корякина (см.: http://regionorel.ru/novosti/culture/s_dyrochkoy_v _pravom_boku/)

На fotki.yandex.ru в альбомах научного сотрудника Новосильского краеведческого музея Балабановой Антонины Петровны (ant5570 и novomuzeum) можно найти фотографии и на тему чернышинской игрушки.

https://fotki.yandex.ru/next/users/novomuzeum/albu m/367603/view/868013?page=0
https://fotki.yandex.ru/next/users/ant5570/album/1 16380/view/534116?page=0
https://fotki.yandex.ru/next/users/ant5570/album/1 16380/view/427947?page=0
https://fotki.yandex.ru/users/novomuzeum/album/367 603/?

Автор admin

Администратор 
#27 | Дата: 6 Фев 2016 12:35 | Поправил: admin 
vg_klishina
Большое спасибо за всё, с чем Вы нас познакомили. Это очень пригодится учащимся художественного колледжа, студентам худграфа, всем, кому нравится народное творчество.

Автор Kireev

Модератор 
#28 | Дата: 7 Фев 2016 00:51 
"В Моховом открылся музей орловской керамики"
http://www.orelgrad.ru/blog/2016/02/05/v-moxovom-o tkrylsya-muzej-orlovskoj-keramiki/

Автор Kireev

Модератор 
#29 | Дата: 18 Фев 2016 21:36 
репортаж из музея
https://youtu.be/WFhORmBYUEw

Автор Elena
Участник 
#30 | Дата: 18 Фев 2016 21:58 
Kireev

Даже наш колледж поделился с организаторами изразцами, сделанными в Орле в 19 веке! От сердца оторвали, буквально. А брали их в обломках изразцов, которые выбросили из дома на правом берегу Орлика. Несколько лет назад мы вместе со студентами сумками таскали обломки, бывшие ранее изразцами с цветами, узорами, виноградом и проч. Брали для учебной фотосъемки. Но - изразцы с орловскими клеймами отдали для музея.

Страница  Страница 2 из 3:  « Назад  1  2  3  Дальше » 
По музеям и выставочным залам orel-story.ru форум / По музеям и выставочным залам /
 Чернышинская и плешковская глиняные игрушки

Ваш ответ Нажмите эту иконку для возврата на цитируемое сообщение

 

 ?
Только зарегистрированные пользователи могут отправлять сообщения. Авторизуйтесь для отправки сообщений, или зарегистрируйтесь сейчас.

 

 
Кто сейчас в эфире: Гости - 2
Участники - 0
Максимум когда-либо в эфире: 57 [14 Ноя 2018 11:03]
Гости - 57 / Участники - 0
 
orel-story.ru форум Поддержка: Simple Bulletin Board miniBB ®
↑ Наверх