| Начало | Регистрация | Забыл пароль | Ответить | Поиск | Статистика | Правила |
Исторические места Орловщины orel-story.ru форум / Исторические места Орловщины /  
 

Усадьба Н.В.Киреевского. Шаблыкинский район

 
 
Страница  Страница 5 из 5:  « Назад  1  2  3  4  5

Автор Zyuzin86
Участник 
#61 | Дата: 20 Сен 2018 22:10 | Поправил: Zyuzin86 
Спасибо за интересный рассказ. Оказывается, мы с Андреем земляки дважды и уже ровно 10 лет как знакомы. Мои родственники родились в Навле. По сравнению с Садовым Навля это был и есть мегаполис. Это всегда было крупное село, центр сельсовета... с соответствующей инфраструктурой. Очень часто ездили и через Шаблыкино, но вплоть до 2017 года никогда не заезжали в его центр. Маршрут всегда был один: въезд по Октябрьской, закупка в супермаркете на Автовокзальной площади и выезд через Лермонтова... В парке никогда не был, 1990-е годы помню оочень смутно... хотя у отца много знакомых в посёлке, тетя до сих пор там живет. Помню, что начальник водной (или спасательной) станции на пруде был знакомым отца и мы у него останавливались. Рыба с крючка сразу шла на сковородку. Были времена...
Позволю себе несколько строк о районе. Шаблыкино всегда было отшибом, районом удаленным и менее развитым, нежели соседнее Нарышкино. Отчасти это связано с транспортно-географическим положением: нет ни магистральных шоссе, ни железной дороги (как в том же Хотынце). Перемены в этой части происходили в 1980-е, но не свершились. Самой знаковой стройкой района по рассказам отца была начавшаяся возводиться прямая автодорога из Шаблыкина в Карачев (через район Лесничества). Ее насыпь можно наблюдать и сейчас. Ещё в начале 1990-х по рассказам около Навли начиналось строительство турбазы завода УВМ, но скоро надобность в ее строительстве отпала... В настоящее время Шаблыко ожило. В 2017 году произошло невиданное событие: впервые выросла численность населения посёлка, повторно превысившее 3 тыс жит. (4,3 тыс жит. в 1989 году). Одна из причин- вторжение в район Группы Мираторг. Мираторг появился как инопланетяне и сразу начал стройки, которые ранее были немыслимы для Шаблыкино. В прошлом до ремонтировали ( фактически строили заново) дорогу Шаблыкино-Юшково, которая теперь напоминает автобан, местами лучше, чем Брянская трасса.. Будем надеяться,что здоровый русский капитализм преобразит образ этого окраинного района Орловщины.
Интересная деталь: помимо дамы с веслом интересным образ Шаблыкино делает ул. Ленина. На фонарных столбах этой улицы изображена Спасская башня Московского кремля! Когда выпадает возможность увидеть или пройти мимо этой башни всегда вспоминаю Шаблыкино.
Родители также рассказывали, что летали в Шаблыкино самолетом, наверно от аэродрома уже ничего и не осталось. В конце 1980-х годов Шаблыкино поглотило несколько окрестных деревень, так сказать разрослось. Одна из таких-Бродец на Юшковской трассе, где жили родственники. В советское время в Шаблыкино также было местная футбольная команда (название не помню). Может и сейчас есть. Помню времена, когда рядом с супермаркетом работала ещё и столовая, года так до 2008 примерно она ещё действовала.

Автор Kireev

Модератор 
#62 | Дата: 20 Сен 2018 23:42 | Поправил: Kireev 
Zyuzin86
Павел, спасибо за воспоминания!
Я как раз в Шаблыкино в те годы побывал почти во всех уголках. О посёлке начала 90-х можно рассказывать много. Ну, может как-нибудь это и реализуется.

Olga Markina:
Андрей, самый интересный вопрос: а удалось ли Вам потом, когда Вы уже выросли, добраться до этого островка, побродить по нему в поисках того самого холмика, под которым покоятся останки Любезного, того холмика, на который так любил смотреть со своего балкона хозяин, имя которого теперь Вам известно?

Ольга, вот где ещё не был в наше время, так этот на острове Я вспоминаю, что в ещё в юные годы, когда приезжали в деревню зимой, до острова доходил по льду. Но всё было в снегу и ничего интересного там не было. А летом туда можно добраться только на лодке. Вот с этим и загвоздка. Или бывают ещё года, когда в ноябре-декабре ударяют морозы, реки уже успевают покрыться льдом, но большого количества снега ещё не выпадает. Вот если поймать такой момент, то было бы очень хорошо попасть на остров и поискать там что-нибудь.
А так, за последние годы побывал в парке уже во всех местах. В иные приходилось буквально продираться сквозь неприступный бурелом, иной раз -
идти по длинным упавшим стволам, переходя с одного на другой, а внизу под ними непролазная чаща. Вот такой местами теперь парк.
В том году удалось найти место грота и амфитеатра. Очень был раз этому обстоятельству. Но за полтора года руки не дошли написать про это.

Восстановил фотографии на первой странице.

Автор Kireev

Модератор 
#63 | Дата: 20 Сен 2018 23:57 | Поправил: Kireev 
Можно разместить тут рассказ Е. С. Пракудина-Горского "Поездка в Карачевские болота". Нашёл его в интернете. Не очень только понял, весь ли это рассказ или только часть. Объём совсем не большой.

"Поездка в Карачевские болота".
I
В августе 1866 года страсть к охоте доставила мне приятный случай совершить поездку за 500 верст, к одному моему доброму знакомому, Н-ю В-чу К-му, в Орловскую губернию, Карачевский уезд; там существует его усадьба, сельцо Шаблыкино, куда имел я намерение съездить пострелять, на время осеннего пролета, тем более, что знакомый мой был и сам страстный охотник.
За месяц до моей поездки я получил его любезное приглашение. Он сообщал мне, что на пролет дичи надежда плоха и если не будет дождей, то долгоносые не задержатся и полетят не массой, а кучами. Во всяком же случае приезду моему будет рад и примет меня с распростертыми объятиями.
В первом письме, от 3 июня, сообщил он мне о своих предположениях. Срок раннего отъезда назначался 29 июня, в день Петра и Павла: день разрешения законом охоты.
Первый отъезд предполагался в выводные лесные болота, а последний, 25 июля — в полевые, пролетные, когда дичь вывалит из крепей. Выбирать приходилось любое: или ехать к Петрову дню, или к настоящему осеннему пролету.
Не откладывая мою поездку и получив отпуск на двадцать восемь дней, я был свободен на все четыре стороны.
Прежде чем поведу речь о наших похождениях по тамошним болотам, посещаемым в продолжение пятидесяти лет шаблыкинским владельцем, необходимо с ним познакомиться.
Н-й В-ч до старости сохранил горячую страсть и привязанность к псовой и ружейной охотам. Первая была его страстью в лета молодости, а последняя — под старость. Охотник он в полном смысле страстный, дельный и замечательный опытностью.
В пятьдесят лет постоянной своей охоты он изучил жизнь, свойства и привычки зверей и птиц, населяющих наши леса и болота. За всем, что только творится интересного в обширном охотничьем мире, он следит ежедневно и непрерывно, с любовью к делу, на которое исключительно посвятил всю свою жизнь.
Службу свою в молодости Н-й В-ч начал в кавалергардах; но, не чувствуя призвания, должен был ее оставить и из Питера переселиться к себе в деревню. Да и можно было не служить с такими средствами, в особенности страстному охотнику, которого душа и сердце рвались на волю, в привольные родные места.
Приняв на себя обязанность ремонтера, он уехал из полка и тогда же, почувствовав свободу, сформировал небольшую псовую охоту и так ею увлекся, что по прошествии трех лет оставил вовсе должность ремонтера и вышел совсем в отставку.
В конце же 1820 года возвратился к себе в свой небольшой сельский домик, впоследствии замененный новым с прекрасным парком, разбитым на пятидесяти десятинах. Устроив это прекрасное имение, он зажил в нем истинно по-русски, имея четыре тысячи душ незаложенного имения.
Чтобы поскорее узнать Н-я В-ча, скажем несколько слов о его наружности. Он, несмотря на 68 лет, на вид весьма бодрый и крепкий. Его высокий рост, широкий оклад плеч и мускулов, прямая и смелая осанка свидетельствуют, что в молодости он пользовался завидным здоровьем и обладал, по-видимому, хорошей силой. Это был самый неутомимый ходок на охоте, несмотря на его массивную комплекцию. По целым дням он мог ходить в палящий зной, лишь только бы работала его собака, и другому, что называется из молодых, раннему охотничку, за ним бывало не угоняться. Охотник он, что называется, старинного закала, методический, понимающий охоту не как промысел, а как наслаждение, выше которого нет другого.
Н-й В-ч с характером положительным, но настойчив и вспыльчив, в особенности на охоте. В минуты горячки старик готов задать головомойку каждому, кто с ним охотится. Но эти вспышки скоро проходят, и сердце его успокаивается: он по-прежнему становится таким же задушевным компаньоном, таким же добрым сотоварищем. Все такие выходки никогда не оставляют по себе и тени какого-либо неудовольствия. Это просто порывы, свойственные благородной страсти. Н-й В-ч страстно любил псовую охоту, но небольшая стая гончих мало его утешала, и вскоре явилась новая, известная под на¬званием Глебовских зверогонов. В напуску было шестьдесят, и ко всему этому лихие борзые. Как было не пристраститься, имея вблизи дома царские отъемы, а в соседстве друзей-охотников, с которыми проводил он целую осень в отъездах, рыская по полям и оврагам на лихом горбоносом донце. Перевидев бывало матерого волка в чистом поле, он молча толкал донца и, указав собакам, принимался его травить полем одной своей сворой. «Улю-лю!!! Улю-лю!!! Ну-у-у!! Любезный!.. выручи, возьми!» — ревел без памяти охотник, но Любезный был еще далеко. Казалось, он собирал последние силы, чтобы помериться в чистом поле, в одиночку, с серым лобаном, и в это время, пожирая пространство, он наддавал и лихо выносился из всех остальных собак. Одно мгновение... и волк, и Любезный катались в ожесточенной свалке. Тогда обезумевший охотник, не помня себя, бросался с ушей лошади и порешал серого недруга ловким ударом длинного ножа в горло, и волк мотался в тороках победителя.
Подобных сцен из полевой жизни Н-я В-ча не сосчитаешь. Чтоб ближе познакомиться с ним, как с псовым охотником, надо иметь понятие об его бывшей стае зверогонов и любимцах Польване, Украсе и Любезном — этих лихих, одиночных собаках, о которых память он сохранил до старости лет.
Но о псовой охоте мы не будем распространяться, чтоб не увлечься предметом, который не войдет в наш рассказ. Да и зачем надрывать сердце старого охотника воспоминанием того, что прошло безвозвратно.
Повторим лишь те немногие задушевные строки, высказанные им в его воспоминаниях: «Я лишился, — говорит он, — этой чудной собаки на десятой осени. Любезный кончил жизнь под ножом хирурга; а с Любезным, кажется, была схоронена и страсть моя к псовой охоте».
С уничтожением впоследствии знаменитой псовой охоты окончились и шумные его отъезды. Причины уничтожения произошли, полагаю, от повсеместного уменьшения зверя и других обстоятельств. К тому же страсть и недуги — вот что охладило Н-я В-ча и вместе с тем удвоило страсть к ружью и легавой.
С Н-м В-м я познакомился случайно в Москве несколько лет тому назад. Он посещал белокаменную только по зимам и часто проживал в ней до самой весны, чтобы убить глухое зимнее время и укрепить, по возможности, летами расстроенное здоровье.
По прибытии на зимний сезон, каждогодно он квартировал в од¬ной старинной гостинице, вблизи Охотного ряда, занимая там целое отделение. У него и в Москве постоянно собирался кружок старинных друзей. И чего, чего не наслушаешься в веселой этой компании! Просидишь бывало далеко за полночь, приедешь к себе домой и до утра не сомкнешь глаз: так вот и кажется, будто бы сейчас только возвратился из отъезжего поля или откуда-нибудь из болота.
Беседы были самые оживленные по вечерам. И не было другого разговора, как об охоте, о книгах, о театре. Много припоминалось прежних замечательных эпизодов из жизни поклонников Дианы. Много рассказывалось историй, читалось охотничьих статей, прерываемых по временам самым задушевным хохотом. Одним словом, было весело и приятно в бесцеремонной компании, и вечера проходили незаметно.
Как теперь гляжу я на Н-я В-ча. Бывало приедешь к нему утром, часов в десять, он уже давно встал и посиживает за письменным столом, попивая кофе, который тут же варится на спирту. Эта операция продолжается иногда часа два. Н-й В-ч, покуривая гаванскую сигару, пресерьезно занят письмами к своим друзьям; на это занятие он посвящает по обыкновению каждое утро. Письма его к друзьям заключают в себе дневник с описанием различных охот и случаев из полевой жизни. Всеми этими сведениями Н-й В-ч делится с отсутствующими друзьями и, что всего удивительнее, в это же самое время поддерживает разговор с кем-либо из утренних, ранних гостей, в которых и в Москве недостатка не ощущалось, благодаря его радушию и популярности.
Но ненадолго доставался москвичам добрый собеседник. Лишь только зима приходила к концу, едва запахнет весной, ему уж не сидится. Так вот и подмывает старика скорей ехать в деревню. Никакие убеждения остаться и провести еще несколько дней в Москве не изменят поездки. С запасом разных жизненных припасов, в том числе и ящиками вин от Депре, он оставляет белокаменную и, простившись до будущей зимы, спешит в свое родимое гнездо, чтобы в нем, на свободе, вздохнуть живительным воздухом весны, встретить первый весенний вечер на тяге вальдшнепов, полюбоваться своим роскошным парком и с наслаждением под вечерок послушать голосистого певца, появившегося в куртинах парка. Вот что манило вес¬ной старого охотника в деревню, где с наступлением охотничьей летней поры, вскоре после Петрова дня, оставив все домашние занятия, Н-й В-ч переселялся в сферу иной жизни, и эта самая жизнь была охота.

II
Медленно солнце склонялось к закату. Полдневный жар давно свалил. Наступал вечер... В полях, благодаря хорошей погоде, еще непрерывно кипела работа поселян, одетых в белые рубахи и войлочные трешневики; женщины были в длинных балахонах, низко опоясанных красными покромками. Тут были и ребятишки, выглядывающие из двухколесных кибиток.
Вдали полос, по межам, медленно двигалась на бегунцах темная какая-то человеческая фигура в шляпе с большими полями. Судя по виду, это был управляющий-иностранец, наблюдающий за работами господской запашки.
В правой стороне от дороги, ведущей к господской усадьбе, возвышалась прекрасной архитектуры сельская церковь, которую я узнал по имеющимся у меня видам. Село Шаблыкино красиво располагалось на довольно крутом берегу незначительной речки, однако образовавшей громадный, длинный пруд с разросшимися по одному берегу развесистыми ветлами. Многие из них, раскинувшись над поверхностью воды, как будто купали свои нижние зеленые лозы, что придавало пруду очаровательный вид.
Некоторое расстояние мы ехали опушкой парка; потом, переехав через красивый мост в конце другого пруда, поднялись на гору и тотчас же выехали на обширный двор. Перед нами явился трех¬этажный с бельведером дом, со множеством окон и рядом колонн, поддерживающих балкон.
У самого подъезда встретили нас два приличной наружности молодых человека, одетых весьма щеголевато. Они были, по-видимому, родные братья и, как известно, занимали у Н-я В-ча егерские должности, — попеременно ходить за ним в поле для ношения питья и кое-каких потяжелее вещей. Они оба были охотники, в особенности младший.
Высадив нас из кареты, оба брата побежали вперед. Мы последовали за ними вверх по лестнице и вошли в большую официантскую комнату. Несколько челядинцев вскочило на ноги, а также два старика в белых галстуках. Оба они приветствовали нас при входе по старинному обычаю, с низкими поклонами и с этим вместе отворили дверь в залу. Мы вошли.
Большие окна залы были уставлены горшками свежей зелени и цветов. В правой стороне от двери, у внутренней стены, стояла большая музыкальная машина. А налево, в простенке окон, выходящих на двор, другая, также хорошей работы, но меньшего объема. Эта последняя заводилась всегда после обеда, и, когда мы вошли, она играла какую-то русскую песню; по стенам было развешано несколько гравюр охотничьего содержания, в том числе небольшая акварель работы отца покойного безрукого стрелка В.; она изображала пару дупелей, стоящих в болоте.
>>>

Автор Kireev

Модератор 
#64 | Дата: 20 Сен 2018 23:58 
>>>
Хозяин, в широком пальто и с дымящейся сигарой в правой руке, вышел к нам из кабинета и встретил, как только мы вступили в залу. Он, по-видимому, был растроган нашим приездом, обнял по-дружески и благодарил, что мы сдержали слово, приехали его навестить.
— Одно только меня тревожит, — сказал он немного взволнованным голосом, — ведь я писал к вам, что приезду вашему душевно рад, но на пролет не надеюсь!.. Какое же я могу доставить вам удовольствие, когда все болота высохли!.. Ноги не замочишь!.. — и после того прибавил: — Шутка ли прокатиться 400-то верст, чтобы найти несколько пар дупелей в таких болотах, в которых я, с небольшой компанией друзей, когда-то бивал в отъезд сотни.
Затем он пригласил нас с дороги отдохнуть, и сам повел по крутой, довольно узкой лестнице на антресоли, где в приготовленных заранее двух поместительных комнатах дожидался приставленный к нам слуга, старичок лет 65, по имени Василий. Старик был далеко не так щегольски одет, как молодежь. На нем был довольно длинный, поношенный сюртук с высоким воротником, старинного покроя, застегнутый на две нижние пуговицы. Из-под отвороченных лацканов сюртука виднелась узорчатая белая манишка, и высокий белый галстук подпирал собой чисто выбритый подбородок, конец которого при пошевеливании головы по временам прятался в галстуке. Василий был еще крепкий и бодрый старик, с проседью на голове и баках, сросшихся с редкими клочками усов, ввалившихся вместе с верхней губой внутрь. Это был тип старинного ливрейного лакея. Так и представляется он вам стоящим на запятках кареты, в высокой с позументом, шляпе и в ливрее, с капюшончиками, один другого меньше.
Василия, неизвестно почему, называли Зюком. Была ли это его фамилия или прозвание, данное ему исстари, не знаю. Всего вероятней, это было его прозвище, употребляемое в дворне для отличия от других Василиев.
Пока мы раскладывались с нашими вещами в отведенном для нас помещении на антресолях, приказано было Зюку находиться при нас для услуги.
Вскоре мы оделись и сошли вниз. Любезный хозяин нас ожидал в кабинете.
Кабинет выходил полуциркульными большими окнами на зеленеющий парк, а с другой стороны окна выходили на оранжереи и цветочную выставку. Всего интереснее то, что одна из стен кабинета почти вся стеклянная; за ней помещается тепличная оранжерея с выходом прямо из кабинета. Из оранжереи можно сойти по чугунной винтообразной лестнице прямо в зимний сад.
По стенам упомянутого кабинета были развешаны отличные гравюры и акварели. Бойкая кисть художника С-а (Вероятно, Сверчков Н. Е. (1817—1898), писавший главным образом породистых рысаков, тройки и сцены из охотничьего быта.) набросала некоторые сцены из звериных охот; одна изображает момент, когда стая гончих, висевшая на хвосте у большого медведя, выставила его на поляну и охотник поражает зверя из ружья. Другая представляет эпизод из псовой охоты, где отличился борзой кобель Любезный, остановив волка за ногу и не спуская огрызавшегося зверя до тех пор, пока охотник не порешил серого ударом кинжала. А также хорош портрет Любезного; он изображен стоящим у подъезда дома, с при-поднятыми вверх ушами, как бы ожидая выхода охотника. Эти три картины напоминают старому охотнику былое-прошедшее.
Сверх всего в кабинете много книг и журналов, ружей и охотничьих артистических бронз...
Когда мы вошли в кабинет, хозяин сидел на постоянном своем месте, пред большим письменным бюро. В его правой руке, откинутой свободно на резную спинку покойной козетки, легко дымилась гаванская сигара. Сбоку, на той же козетке, свернувшись, лежал черный, породистый пойнтер, который при нашем появлении приподнялся и начал обнюхивать незнакомцев.
Н-й В-ч строго сказал собаке «куш!» и, протянув нам руку, промолвил:
— Благодарю, что вспомнили! Подвиньтесь ко мне поближе, я плохо слышу! — прибавил он, обратившись ко мне.
Затем отрекомендовал своих гостей и проживающих у него в доме нескольких лиц...

III
Часов в одиннадцать 28 июля решено было общим советом отправиться на место нашей стоянки, в деревню Казинки, за сорок верст от Шаблыкина.
С раннего утра у подъезда господского дома кипела деятельность. Несколько человек прислуги, в том числе и повар, личность немаловажная в этом случае, отправляясь с нами в отъезд, укладывали в дорожный фургон: провизию, зелень, ящики вин, матрацы, подушки, кухонную и столовую посуду. Для двухнедельного пребывания нашего в отъезде все это было необходимо.
Обоз с поваром и припасами ехал заранее на место и должен был прибыть в Казинки часа за три прежде нашего приезда, в тоже самое время занять квартиры и приготовить обед. Мы же предполагали выехать из Шаблыкина после завтрака.
В это самое утро Н-й В-ч проснулся раньше обыкновенного. Он давно уже сидел в кабинете, за кофеем, и тут же отдавал кое-какие приказания своим егерям Феде и брату его Николаю, которые выно¬сили и укладывали необходимые охотничьи вещи в подвезенную к подъезду охотничью карету.
Это был любимый экипаж Н-я В-ча. Посмотрим теперь на его устройство, не лишенное некоторого интереса и практичности. На довольно длинный тарантасный ход поставлен небольшой каретный кузов, укрепленный двумя толстыми, прочными ремнями, заменяющими рессоры. Внутри кареты устроено сиденье одному. С боков — дверцы с подъемными стеклами. Спереди, во всю ширину стенки, приделана кожаная сума для поклажи разных вещей, с обеих сторон которой пригнаны ремни с пряжками, пристегивающие в вертикальном положении по одному с каждой стороны ружью, так что, в случае надобности, гораздо скорей достать ружье, нежели возиться в дороге с ящиком. Ружья, таким образом, обращены стволами вверх и безопасны на случай нечаянного выстрела, что случается нередко с ружьем, лежащим сбоку охотника. Особого внимания еще заслуживают некоторые удобства, заключающиеся в этом экипаже: это собственно места для собак. Они устроены отдельно. Одно, между передней стеной и кучерским местом, для одной собаки, а другое назади, под местом егеря.
В заднюю клетку можно посадить свободно двух рослых легавых. Помещения эти прикрыты сверху наглухо и имеют с обеих сторон проволочную сетку, где собакам сообщается свежий воздух; там они могут свободно лежать, стоять и сидеть, совершая значительные переезды от болота к болоту, и оттого постоянно будут с свежими ногами. В заключение удобств, найденных нами в этом уютном экипаже, главное достоинство — легкий ход. Каретка свободно везется полем и по песку доброй тройкой рослых заводских лошадей; она покойна на ходу, укладиста и не валка.
Упомяну и о другом охотничьем экипаже, под названием штульваген. Его длинный кузов, открытый сверху, похож на немецкую бричку на тонких высоких колесах. За сиденьем, устроенным для кучера, посреди кузова сделано место для двух егерей: оно устроено для качки на известных прочностью деревянных рессорах. Назади третье помещение, где можно класть вещи и возить собаку. Но самое удобное, это два плоские бочонка, с железными обручами; бочонки во время засухи и вообще жаркого времени — выдумка весьма дельная: они наполняются свежей водой, — один служит для питья охотников, а другой содержит воду для пойла собак на привале за неимением ее вблизи.
При этом — еще две принадлежности, употребляемые на привалах. Первая — это щит от толстого равендука; он ставится для защиты отдыхающих охотников от палящих лучей солнца и устроен на семи кольях, с железными, заостренными наконечниками для свободного втыкания в землю. Вторая — складной, на винтах, шест с вывешенным красным значком. Флаг ставится на кузове кареты и означает пункт, где остановились лошади, чтобы уставшие в болоте охотники могли прямо выйти к месту назначенного сбора, не путаясь по пустому, как это часто случается с любителями ходить в отбой. С таким удобством нашему отряду легко было прокочевать недели три под открытым небом, и что могло быть лучше этой жизни, этой свободы, не стесняемой никакими этикетами?..
__________
1867 год.

Страница  Страница 5 из 5:  « Назад  1  2  3  4  5 
Исторические места Орловщины orel-story.ru форум / Исторические места Орловщины /
 Усадьба Н.В.Киреевского. Шаблыкинский район

Ваш ответ Нажмите эту иконку для возврата на цитируемое сообщение

 

 ?
Только зарегистрированные пользователи могут отправлять сообщения. Авторизуйтесь для отправки сообщений, или зарегистрируйтесь сейчас.

 

 
Кто сейчас в эфире: Гости - 3
Участники - 0
Максимум когда-либо в эфире: 57 [14 Ноя 2018 11:03]
Гости - 57 / Участники - 0
 
orel-story.ru форум Поддержка: Simple Bulletin Board miniBB ®
↑ Наверх